Если Боги существуют на самом деле, то они сами не понимают, что творят. Но все же их жизни могут оказаться под властью судьбы, а там и Боги будут не при чем.
Юй положила Шимэ прямо перед Лием со словами:
– Я забрала меч, но зачем он тебе теперь?
Странник на мгновение задумался над ее словами. С Шимэ они не расставались от первой встречи, этот меч был собран самим Лием, так почему бы и не умереть с ним? Когда Лий скитался два года, он растерял все, а меч остался висеть на поясе. Шимэ пусть и не так привязан к своему хозяину, как раньше, но оттого своей ценности не теряет. Привязываться к вещам дурно, но и у этой вещи была душа. И если уж Лий привязывается, то навечно. Наверно, поэтому он так боялся иметь теплые чувства к кому-то.
А ведь сейчас Юй намекает, что их совсем скоро разлучат… И, возможно, это будет далеко не наказание, а сама смерть.
Лий выпрямился, взяв Шимэ и повесив его на пояс. Девушка помогла ему встать, ужаснувшись тому, что произошло с бинтами.
– У тебя бинты… Их бы сменить.
– Времени нет.
– А, помнишь, у тебя была еще одна повязка?
– Да, кажется, была. Посмотри там у входа в комнату, может, найдешь. Я точно не знаю.
Юй снова ушла. Вернувшись через всего два фэня, девушка без предупреждения накинула полоску ткани поверх бинтов и завязала ее. Их лица были совсем близко друг к другу, и она, не удержавшись, горько быстро поцеловала Лия, а того накрыли чувства, но он постарался совладать с собой.
– Мне больно, – произнесла Юй, находясь так же близко, – Я думала, это только начало, а оказалось, конец. Хорошо, что ты сейчас не видишь меня. Должно быть, я ужасно выгляжу сейчас.
Лий наощупь положил руку ей на щеку, нежно проведя от скулы до линии челюсти.
— Юй... Ты всегда прекрасна. Всё будет хорошо, – на его лице появилась печальная улыбка, которая поразила девушку.
Она застыла, а по щекам потекли слезы.
— Ты же понимаешь, что «хорошо» не будет! Зачем говоришь это?!
Странник испугался её восклицаний и отступил на полшага назад, убрав руку. В тот же момент послышался оклик Лиженя у входа в храм:
— Забрали меч?
Юй утерла рукавом слезы и повела Лия к выходу. Они готовы были снова садиться на лошадей, но неожиданно рядом мелькнула знакомая фигура. То была тётушка Ю.
Женщина, видать, шла на молитву, но стала нежеланным свидетелем сложившейся ситуации. Юй, встретившись с ней взглядом, вынужденно улыбнулась и сложила руки, чтобы из-под рукавов не было видно вервия, поклонилась и прошептала страннику рядом:
— Тётушка Ю.
Тот тоже поклонился ей. Женщина, недоумевая, подошла к ним ближе и под раздраженным взглядом Лиженя заговорила:
— А вы куда это, даочжан?
— Мы ненадолго покидаем деревню. Можете, пожалуйста, передать Ма Цзю мои извинения. Скажите, что случилось неожиданное.
Тётушка Ю обвела взглядом и адептов Хонхэ.
— Хорошо, скажу. А вернётесь когда?
— Думаю, к Новому году уж точно.
— Ой, ну вы и в прошлый раз пропадали, слава Цианшижи, потом через месяца два вернулись! Ну храни вас Бог!
Женщина, необычно для себя которого пообщавшись, пошла далее в храм.
Сразу после этого, они собрались и покинули деревню. Уже на достаточном расстоянии Лижень стал язвить:
— Даочжан? Ты? В святоши ещё к тому же заделался? С демоном? — говорил он с большей горечью, чем обычно.
Лия не задели его слова, кроме последних.
— Хватит так называть Юй.
Адепт Хонхэ притих. Его теперь пугал странник. Казалось, в любое мгновение эта ледяная статуя решит дать отпор, что у неё получиться даже с абсолютной слепотой. Нет, Лижень постепенно сходил с ума рядом с ним.
--
— Как ты говорил? «Времена изменились»? — прошло порядком два дня, как адепт снова заговорил с Лием.
— А тебя так волнует эта тема? — тот отвечал больно холодно.
— Возможно, но ты в одном был точно прав. Ты не изменился. Я долго думал над этим. Ты остался таким же отстранённым и нелюдимым, но притом к тебе продолжают тянуться люди. Что ж ты за тварь-то такая, Лий, что и на человека не похожа?
Они ехали ночью достаточно далеко от остальных, чтобы их никто не услышал.
— Вот как, ты не видишь во мне человека? А кто же я тогда? Демон? Животное? Дух? Кто? Я бы мог спросить: "А сам-то?". Но почему-то до сих пор вижу в тебе человека, притом хорошего. Жаль, конечно, что твой дядюшка испортил тебя. Не явись он, и мы людьми бы были все.