Лижень невольно согласился с его суждениями. Да, дядя был единственным близким человеком для молодого человека, но от любви до ненависти один шаг, а Лижень сделал всего половину и теперь стоял на границе того и того, теряясь. Он любил дядю, как отца, и ненавидел, как убийцу. А убил тот многое.
— Прости меня, — резко и сдавленно отозвался он.
— Ты бредишь?
— Нет, прости меня. Я не шучу, прости меня, — Лиженя неожиданно затрясло, а руки ослабли и еле удерживали поводья. — Ты забрал меч, ты простил меня?
Чувства к Лиежню Лий испытывал странные, но действительно простить был готов, хотя на самом деле обиды не держал. Какую бы дрянь не сделал этот человек, странник бы его простил. Они прожили вместе десять лет, и те года были лучшими в его жизни. Жаль, их больше не вернуть. Ничего не будет, как прежде.
— Я и не обижался на тебя.
Адепт внезапно повернулся, его щеки были влажные, но Лий этого видеть не мог.
— Ты не простишь меня, Лий? – уже дрожащим голосом спросил первый.
И на каменном лице Лижень так и не увидел ни одной эмоции. Это ужасно злило его и расстраивало. Но вдруг брови странника сошлись к переносице, а сам он чуть склонил голову, закусив губу. Лижень застыл в ожидании.
— Я... Я прощаю тебя, Лижень.
–
Прошло еще немало времени, и они наконец прибыли в клан в ночь. Их пропустили легко, хотя постовые смотрели на пленных недоверчиво, не понимая, чем могли провиниться простые люди.
Мэйли сразу же отлучился, решив, что на этом моменте его помощь больше не нужна. Он пошел в сторону общежитий со смешанными чувствами. Казалось, вот он и решился на что-то отчаянное. Никто не знал его потайных мыслей об уходе из клана. После этой встречи с легендарным демоном и, как оказалось, живим прославленным первым учеником Хэ Жиншуи, которые оказались совершенно иными, чем о них говорили.
Все вокруг стало казаться ложью, потому пора было искать правду за стенами Хонхэ. Его уж точно никто не будет искать, забудут послезавтра, потому скорбеть об уходе Мэйли позабудет.
Он открыл дверь в свою комнату, увидев бардак, который накануне поездки развел снова. Захотелось напоследок убраться, одновременно собирая вещи в дорогу. У него был маленький мешочек, правда, только он сам знал, что вместить в себя тот мог во много раз больше, чем выглядел.
Мешочек цзянькуй действительно был чудом. Мэйли складывал в него самые дорогие вещи. Под руку попалось медное зеркальце, и молодой человек заколебался. Он медленно поднес его к лицу, рассматривая себя. И все же… Мэйли положил его в сумку.
Парочка вещей оставались невпопад, хотя их места молодой человек давно не помнил, потому оставил так. Кровать была чуть помята, но то стало незначительным для Мэйли. Он раньше и так особо не обращал на это внимания.
В дверь неожиданно постучались, и он, ничего не понимая, подошел к ней и открыл, еще более внезапно увидев перед собой Ву Дана. Тот быстрым взглядом окинул хозяина комнаты и спросил:
– Мы только приехали, а ты куда-то собираешься снова? Я на твоем месте лучше отдохнул бы.
– Ну маленьким детям уже пора бы спать, шиди. Почему же ты еще не в своей кровати?
Ву Дан ничуть не оскорбился, хотя был недоволен, что шисюн продолжает принимать его за ребенка.
– А я уже давно не ребенок, могу себе позволить ночью не спать. И мне всего-то захотелось пожелать спокойной ночи своему шисюну.
– Пожелал?
Мэйли понимал, что время поджимает, и нужно было как можно быстрее осуществлять свой план, но преграда в виде Ву Дана больно мешала ему, и, верно, прогнать шиди, как на зло, сейчас не получится быстро.
– Да, но теперь меня беспокоит, куда ты собрался.
– А это уже не твое дело, – молодой человек осекся по сторонам от двери, боясь, что их может услышать кто-то нежеланный.
– Ты спрашивал при разговоре с Ань Юй про клан и свободу. Неужели ты хочешь уйти на совсем?
Мэйли тяжело вздохнул, и грубо схватив Ву Дана за одежды, втащил его в комнату и закрыл дверь. У того на лице отобразилось чистое удивление.
– Если кому-то проболтаешься об этом, вернусь и самолично закопаю. Что с того, если хочу уйти? Уйду и ладно.
Он отпустил одежды шиди, а тот, расправив их, с тем же искренним изумлением произнес:
– Ты серьезно?
– Серьезней некуда.
Ву Дан отвернулся, посмотрев куда-то в стену, и закрыл рукой нижнюю часть лица в задумчивости.