Никто в клане не знал о происходящем, потому ученики сразу стали строить теории, но никто не попал в яблочко. В суматохе Лижень, которого обязал дядя тоже присутствовать на совете, совсем растерялся и даже забыл написать письмо Да Цзян, как хотел по возвращению. Наверно, девушка и не ждала от него вестей, но молодой человек все равно хотел вновь начать с ней переписку, которая оборвалась его короткими словами: «Я уезжаю из клана и свяжусь с тобой, когда вернусь».
Возвращаясь в общежитие уже ближе к вечеру, Лижень раздумывал о обсужденном. Конечно, все удивились воскресенью Ши Лия и поимке Хозяина Леса, потому в моменте даже потеряли дар речи. Хэ Лян опять хотел выдвинуть свои правила, но вмешался Хэ Жань, который ему помешал и выдвинул идею подать в суд Люмин. Тогда дядя принял другую тактику, повесив на Лия убийство Хэ Жиншуи, ему не особо поверили, а сам Лижень был ошарашен. В конце концов было принято решение подавать в суд Люмин. Впрочем, там уже давно не проходило заседаний, точно, лет тринадцать.
Если Люмин одобрит заявку, то суд пройдет под рукой Императора и главы последнего упомянутого клана. Их Лижень выдел не более трех раз, потому у него не было даже четко сложившегося впечатления о людях, имена которых у всех на слуху.
Молодой человек был подавлен, потому находился где-то глубоко в своих мыслях. Раньше он привык говорить об этом с Лием, тот обычно давал всему объективную оценку, которая не устраивала Лиженя, и он отпирался, потом стал держать все в себе, потому было неудивительно, каким нервным он стал, а теперь рассказывал большую часть в письмах Да Цзян. Она обычно старалась поддержать, либо тоже рассказывала о происходящем у себя.
Вообще, после второй встречи они сблизились, и пусть возможности видеться вживую у них почти не было, переписка обоих вполне устраивала. Иногда Да Цзян рассказывала о своем детстве, семье, а Лижень этого сторонился, боялся вспоминать.
Сейчас он совсем разочаровался в своем дяде, потому не знал, куда деться. Этот человек перестал иметь любые краски в голове молодого человека. Он просто в нем разочаровался, но поэтому неосознанно перестал считать важным человеком. Дядя был уже совсем не тем, потому к другому человеку Лижень не мог иметь прежних чувств. Точнее, к Хэ Ляну у него чувств совсем не осталось.
В иной раз он бы до бешенства разозлился, наконец-то высказал бы все, что думает о содеянном дядей, но даже злиться на него больше не хотелось. Ничего не осталось ни от любимого приемного отца-спасителя, ни от чувств Лиженя к нему.
Проходя по общежитию и чуть не сталкиваясь с мимо идущей компанией старших адептов, молодой человек неожиданно очнулся и вспомнил о Мэйли и Ву Дане, которые покинули его компанию еще вчера. Кажется, сегодня он их не видел, что было странно. Хотя погруженный в свои мысли он вполне мог пропустить одну из знакомых фигур, сам того не осознавая.
Должно быть, он не сильно о них беспокоился, но сейчас любая неустроившаяся мысль развивалась и вызывала собой большое беспокойство, которое Лижень снять рукой не мог. Чтобы убрать беспокойство хоть о чем-то, молодой человек решил по пути заглянуть и к Ву Дану, и к Мэйли.
Ни первого, ни второго в своей комнате не оказалось, и переживание только усилились. Но их отсутствие Лижень постарался объяснить либо дополнительными занятиями, либо их личными делами, хотя то получилось с натяжкой.
В конце концов добравшись к себе, в небольшую комнатку, практически такую же, как и у всех, Лижень запер дверь, чтобы в случае чего его не тревожили по пустякам. Открыв окно и сев возле, он ушел взглядом в облака. Шел холод, но неснявший с себя верхней одежды, адепт пока не замечал его.
В этом году зима настала раньше срока, что всех удивило, но все равно бурной реакции не вызвало. Вот пошел бы снег летом, и все решили бы, что это дурной знак, то кончина мир скоро, а снегом осенью уже никого не потрясешь. Байчжи скорее всего засыпало еще месяца два назад, но те, привыкши к такому, уже не жаловались. У них едва ли сходил лед с водоемов летом. Да Цзян рассказывала, как им туго дается с едой, а особенно травами и зерном. Все это приходится выкупать с более южных земель, и чем южнее, тем дороже.
Хонхэ и Жолин в самом деле находились в лучших местах. На территории первого клана климат был умеренным, оттуда следовало жаркое лето и в меру холодная зима, а на территории Жолин было чуть теплее и больше степей. Но, конечно, лучшее расположение взял Люмин, где о зимах не ведали. Да, температура понижалась, но незначительно. Потому, когда адепты Байчжи попадали в Люмин они поражались, как там тепло круглый год. Да Цзян говорила, что в Люмин была всего один раз и по прихоти родителей, решивших туда съездить на недолги срок. Ей понравилось, но она отметила, что все же ближе всех ей до сего оставался Хонхэ. А вот Лижень на то ее письмо хотел написать, что он бы куда угодно уехал из Хонхэ, хоть в вечную мерзлоту, хоть в зной. Главное так далеко, чтобы не пересекаться со знакомыми людьми. Но как бы он не хотел, уехать не мог. Во-первых, был привязан к дяде, которому сдавал отчет о своих действиях. Во-вторых, он не мог бросить клан, когда тот находился в смуте, ведь чувствовал и свою ответственность. Правда, не совсем понимал откуда она взялась, ведь в наследники чуть ли не с первых дней пророчили именно Лия, не его.