И молодой человек мог бы согласиться с таким выбором, если бы не знал будущего. Но и если бы он стал по праву первого ученика главы наследником, то, верно, из-за дяди сошел бы с ума и обратился тираном, либо в конце концов из-за того же человека отдал бы ему свое место. Исход один, и он ужасен.
Да Цзян часто пишет, что все образуется и устроится, но Лижень не особо верит в это. Ему приятно, что девушка не делает картину хуже, подтверждая его слова, как сделал бы Лий, а старается приободрить. Верно, у нее сильный характер, раз она до сих пор держится мужчиной и может настроить себя на позитивные мысли. Лижень на ее месте давно бы сломался…
Наверно, он давно стал себя принижать, сравнивая с другими. Ему казалось, что он ничего не достоин и, как тонкий сучек, сломается от малейшего дуновения ветра. Вряд ли его кто-то переубедил бы, хотя однажды Лижень прочитал в письме Да Цзян: «Не представляю, как можно на протяжении такого долгого времени терпеть все это. Ты достойно держишься, пусть иногда срываешься, но я могу оправдать это…»
Лижень часто описывал ей не только дела в клане, но и собственные. Он перестал бояться и стал признавать, что часто слишком раздражителен и зол, а то его совсем не красит. Но в любой ситуации он возвращался к гневу. Осознание этого никак не помогало. Он понял свою проблему, возникшую из-за постоянного напряжения и подавленных эмоций, еще год назад, и пусть периодически отдергивал себя и мирился с ситуацией, часто он забывался. Так произошло и при встрече с Лием. Лиженю будто голову снесло.
И то, к чему привело отсутствие самоконтроля, Лиженя сломало. Возможно, еще и из-за этого он совсем потерял чувства к дяде. Пора было прекращать цирк. Пусть даже если из-за страшного потопа, но представлений больше состояться не должно.
–
В конце концов Мэйли и Ву Дан помирились. Они продолжили путь, похоже, следуя в сторону Люмин, ведь снега с каждым пройденным ли становилось меньше. Остановки себя не задерживали, потому в уже пропущенном городе двое запаслись едой и отправились дальше. Стоило найти ночлег и выспаться, но никаких деревень, городов не встречалось.
И когда они шли, окруженные высокими деревьями ближе к ночи, открылась длинная пустота, на границе которой, где вновь начинался лес, стал виден заброшенный по виду храм. Он был обтесан и неказист, казалось, стены чуть косили, но делать было нечего, ведь спать на свежем воздухе под открытым небом среди леса было не самым разумным решением.
– И мы пойдем туда, шисюн?
Мэйли и сам относился к этой постройке настороженно, но еще больше его напрягала сама мысль спасть в грязи на снегу. Ответ был очевиден:
– Да, шиди. Или тебе будет приятней среди деревьев и диких животных, а, может быть, самих цзянши?
Ву Дан поморщился.
– Шисюн опять за свое. Когда ты уже поймешь, что этим меня не напугаешь? Зачем подкалывать? Просто я не вижу безопасности в заброшенном храме, туда тоже с легкостью может зайти и дикое животное, и какой-нибудь яогуай, цзянши…
Мэйли закатил глаза, решив, что разговор этим окончен. Он пошел сразу в поле к храму, а Ву Дан, чьи слова были проигнорированы сначала насупился, но после отпустил обиду и двинулся следом, вскоре поравнявшись.
– Ну а представь мы там цзина встретим? А он постарается нас выпотрошить, чтобы занять тела. Тогда я буду прав, шисюн.
Молодой человек невольно усмехнулся.
– Ты, как нес чушь всякую, так и продолжаешь! Сам сказал, что не боишься и умеешь побольше моего. Защитить-то себя от какого-то цзина сможешь, шиди?
Это обращение уже так легко ложилось на язык, что отделаться от него не получалось. Мэйли предпринимал ни одну попытку избавиться от клановой привычки, но почти сразу сдавался первым, неосознанно обращаясь по-старому. Возможно, она потом само пропадет, но на это потратиться, уж точно, немало времени.