– Кто?
С задержкой ему ответили:
– Хэ Жань!
– Заходите! – крикнул Хэ Жиншуи, попутно поправляя одежду и волосы, которые стоило еще с наступлением утра собрать в прическу, чтобы не выглядеть посмешищем и соответствовать статусу.
Хэ Жань появился на пороге, как всегда, был журавлем среди кур. Его одеяния были выглажены и до сияния чисты, а волосы были в половину собраны аккуратным пучком. Его вид был сравним с Божественным образом, столь чистым и осторожным.
Идиома «Стоять как журавль среди кур» пишется так: 鹤立 鸡群 (hè lì jī qún). Она метафорически говорит о человеке, который благодаря своим внешним данным и талантам сильно выделяется на фоне других.
Старейшина Жань, закрыв за собой дверь, сел напротив главы, который, как слепой котенок, был в растерянности. Раньше их отношения с Хэ Жанем совсем не складывались. Только пришед в клан, мечник, как и другие, страшился главы, наслушавшись о нем всякого. А про Хэ Жиншуи говорили не мало, и то всегда были сплетни, выставляющие его в ужасном свете.
Однажды Хэ Жиншуи случайно услышал, что он, оказывается, питается детьми, потому и стал главой клана, чтобы в любой момент сыскать себе обед, которому некуда деваться. Странно, но рассказывающий это адепт добавил потом, что, видать, из-за большего внимания старейшин, Хэ Жиншуи не может так часто красть учеников, потому и выглядит худощавым.
Как же в тот момент глава хотел обозначить свое присутствие и произнести что-то вроде: «А вы как раз мои следующие жертвы!» Но дети бы его не поняли и напугались всерьез, потому он прошел мимо, даже не наказав их за разведение сплетен.
Хэ Жань же стал достойным человеком в клане. Мало того, что выделялся своим превосходством, своими талантами и внешностью не кичился, хотя было чем. Именно на его занятии Хэ Жиншуи впервые увидел Лия, на которого ему чуть ли не пальцем тыкнул кое-кто, оказавшийся в тот момент рядом…
После глава стал периодически читать жалобы учеников на учителя меча, но в конце концов посчитал их детским лепетом, имея мнение, что тренировки обязаны быть изнуряющими, чтобы воспитать дисциплину, стойкость и силу воли в детях. А-то смотря на адептов клана Жолин, Хэ Жиншуи стал терять в них смысл наименования «заклинатель». Те самосовершенствовались, но чаще этого копались в траве, не зная, что такое «сражаться». И пусть в Жолин были мечники, тех с каждым годом становилось все меньше и меньше, да и они редко что-то из себя представляли.
Наверно, в управлении оружием Хэ Жиншуи позавидовал бы только Байчжи, хотя и в Люмин было немало талантов, которые выводили себя в свет в отличии от первых. Сам Хэ Жань был из Люмин.
В конце концов старейшина Жань в один день сам пришел к главе Хонхэ, чтобы пожаловаться на ленивых детей. В тот вечер он был очень зол ситуацией, что растерял по дороге весь страх к персоне местного демона. Он яро рассказывал, как мальчишка и девчонка предпочли вместо его занятий стоять за углом и «сюсюкаться». Последнее слово глава особо приметил, ведь на нем случайно выдал скрытую улыбку. В тот же момент Хэ Жань пришел в себя и понял, с кем общается. Его речь стала более официальной, а после он спросил что-то вроде: «Глава Хэ простит мне мою несдержанность?»
Конечно, Хэ Жиншуи простил все. Он давно уже не выслушивал чьи-то возмущения, которые не относились к нему, потому от разговора даже воспрял духом.
Видать, получая от других старейшин минимум реакции или осуждение за излишнюю эмоциональность и озабоченность, Хэ Жань решил поискать собеседника в Хэ Жиншуи, которого действительно совсем перестал бояться.
Глава же был только рад. Он так давно не получал живого общения, что самый примитивный разговор и выслушивание чьих-то проблем его оживляли. После всего Хэ Жиншуи стал безропотно принимать мечника во время изнуряющей работы, хотя другим часто прямо отвечал: «Я занят.»
Хэ Жань быстрым взглядом прошелся по столу перед собой и обратил его на Хэ Жинуши, прямо сказав:
– Вы сегодня выглядите неважно. Либо больно бледное и под глазами то ли тушь размазана, то ли синяки запали. А ведь еще только утро. Не спали, что ли?
Глава до сих пор удивлялся его прямолинейности. В глаза ему никогда не говорили вещей, которые могут задеть или разгневать. А Хэ Жань будто не задумывался о чувствах собеседника, либо считал, что никакой реакции вызвать и не должен. Хэ Жиншуи редко понимал этого человека, чаще имя о нем двойственное мнение, так как с одной стороны этот человек был прост, а с другой иногда нарисовав дракона, пририсовывал зрачки. Умом мечник явно обделен не был, как бывает часто.