Идиома «Нарисовав дракона, пририсовать ему зрачки» пишется так: 画龙点睛 (huà lóng diǎn jīng). Она используется в значении «добавить в ключевых местах [статьи] глубокие фразы, сделав ее более яркой и выразительной и подчеркнув самое существенное; сделать последний штрих».
– Что вы, все хорошо. По какому поводу пришли?
Хэ Жиншуи решил, что визит Хэ Жаня сейчас, как никогда, кстати.
– Да я услышал вчера вечером, что у Императора скоро день рождение… – он замялся, и на его лице отобразилось смятение. – Ну другие говорили об этом.
– Дайте угадаю, они обсуждали, что глава клана снова обо всем забывает, и когда-нибудь по его ошибке и клан распустят, так?
Хэ Жиншуи действительно позабыл о скором дне рождении Императора. Честно говоря, о нем у главы сложилось весьма неприятное впечатление. Этот человек был блеклым: реформ не проводил, войн не вел, ни к чему не стремился. Хотя именно в его правление стало очень тихо и спокойно. И единственное, что выделяло нынешнего Императора было то, что он урожден от заклинателя, точнее, главы Люмин, Мин Ци. На нее внешне об был очень похож, потому отчасти напоминал Хэ Жиншуи Мин Хуана.
Хэ Жань отвел взгляд в сторону.
– Да, но не переживайте, вы ж их знаете…
– Ну куда мне еще переживать? Я столько лет с ними борюсь, что уже привык. А вам, старейшина Жань, можно не вилять. По вам и так видно, о чем вы хотите сказать. В глазах читается запросто.
– Ладно, прошу прощения.
Они просидели в тишине около фэня, и Хэ Жиншуи стал терять веру в отдых, хотя сидя в молчании, ничуть не прибавлял усталости. Но мечник снова начал разговор:
– На собрание на празднество обычно берут около трех человек от кланов, а остальные и сами могут прийти. В прошлом году вы, помнится, послали вместо себя заместителя с двумя своими учениками. А в этом году, как поступите?
Глава осознавал, что в прошлом году поступил грубо, потому в этом должен был обязательно явиться самолично. Он не знал напрашивается ли мечник поехать официально на празднество или просто интересуется, но ответил, как есть:
– Я поеду самолично и снова возьму своих учеников, пусть привыкают. Им в будущем в любом случае туда кататься ежегодно.
– Так говорите, будто вы уже двухсотлетний старик.
Хэ Жиншуи невольно улыбнулся. До смерти ему было еще долго считать года. Он всегда думал, что умрет пронизанный чужим мечом или сам его на себя направит, но в последнее время захотел дожить до натуральной кончины, без вмешательств. Он был без понятия, как к нему пришла эта мысль, но в одну ночь в голове мелькнуло: «Хочу увидеть, как ученики заведут семью, и поучаствовать в их воспитании.» В тот момент он сам ужаснулся себя. Хотя детей у него не было, отношений тоже, в любом случае, кто бы согласился связать свою жизнь с демоном? И Хэ Жиншуи на самом деле осознанно не имел семьи, ведь тогда ребенок стал бы наследником, и если отца-демона еще вытерпели, то его чадо могут отвергнуть совсем. Глава переживал за чистоту крови и решил, что надо наплевать на фамилию и сделать наследником ученика. Уже к нему бы относились скептически, но приняли. То было хорошо заметно на примере Ши Лия, который, конечно, и сам был от Хэ Жиншуи не далек, но его превознесли в клане, сделав местной звездой. Жалко, однако было Шу Лиженя, который старался изо всех сил, но до второго ученика не дотягивал.
– Мне не так мало лет, как вам.
– Но это не повод думать о своей смерти.
Глава заторможенно кивнул. Он и не думал о смерти, хотя, вспомнив свои слова, произнесенные чуть назад во времени, некий подтекст можно было заметить, пусть сам Хэ Жиншуи ничего такого не имел ввиду. Он во время сказанного думал, что отречется и будет мирно гулять вечерами по клану, гордясь своими учениками. Ни о какой смерти и речи не шло.
– Вы неправильно поняли мои слова. Я не это имел ввиду. Мне же еще жить и жить.
Невольно взгляд главы упал на до сих пор неподписанную бумагу, иероглифы которой уже не просто водили хороводы, но и размывались. Заметив странный взгляд собеседника, Хэ Жань неожиданно поинтересовался:
– Вам нужно чем-то помочь?
Хэ Жиншуи и не думал притворяться всесильным и бороться с порядком символов, потому взял листок со стола и протянул мечнику, попросив:
– Прочтите, пожалуйста.
Старейшина перенял бумагу и быстро зачитал все подробности об ученике. Он вернул лист с озадаченным выражением лица в руки Хэ Жиншуи, а тот наконец его подписал.