– Спасибо.
На этом глава решил, что пора оставить работу на время. Он примерно подсчитал дни до рождения Императора, потому решил, что время уже поджимает и стоило бы уже начинать сборы, потому сегодня уже можно было предупредить о поездке учеников, которым тоже нужно смириться с мыслью о долгой поездке.
Чуть посидев еще, Хэ Жиншуи посмотрел прямо на мечника:
– Я вижу вы сейчас свободны, не составите мне компанию до ученического общежития?
Хэ Жань призадумался, а после закивал головой.
– Да, у меня еще есть время до обеда.
Они встали с мест, и первым Хэ Жиншуи двинулся к выходу. Прохладный утренний свежий воздух встретил его резво, сразу проняв все тело. Глава любил раннюю осень, ведь по утрам всегда было прохладно, а к вечеру уже стояла жара. Хэ Жань поравнялся с ним.
«Составить компанию» – не значило обязательный разговор, самого присутствия человека рядом хватало. Потому затуманенным взглядом в молчании Хэ Жинуши обводил сначала туманные сколы далеко стоящих гор, а после мелкие домики у подножия клана, где с самой зари суетились люди. Это отчасти помогало отвлечься от рутины и насладиться покоем, который нередко пробегающие мимо дети нарушали.
Смотря на то, каким взглядом глава наблюдает за жизнью вокруг, Хэ Жань все же снова спросил:
– Вы действительно не спали? И под глазами не тушь?
Хэ Жиншуи пришлось отвлечься от созерцания прекрасных видов и ответить, подавляя зевок:
– Столько дел, с ними не уснешь. Новых учеников так много, что их анкеты уже заполонили весь стол. А еще каждую нужно внимательно прочесть и подписать на свою ответственность. Представьте, владеть кланом до ужаса сложно. Каждый ученик под ответственностью главы, который в случае чего будет отчитываться. Мне такое богатство радости не особо приносит, ведь на заданиях бывает, и дети погибают, разве не жалко их и их родителей? А если еще и сироты, то сам начинаешь за каждого в храм ходить и молиться.
Мечник именно в такие монологи удостоверялся в человечности главы, пусть часто на его лице в такие мгновения редко что-то отображалось.
– Я б на вашем месте продержался бы недолго.
– А я бы не хотел быть главой, – и хотел было добавить «стыжусь себя», но сдержался, ведь это было излишне.
Была одна фраза, которая на всю жизнь врезалась ему в голову: «Гордись или стыдись, но метку главы клана передал тебе сам Бог.» Наверно, та его галлюцинация была слишком реалистичной…
Они достаточно быстро пришли к общежитию, где, пожелав друг другу хорошего дня, разошлись. Ученики уже давно расходились по занятиям, потому по комнатам их оставалось очень мало, и те собирались уходить. Проходя мимо главы, каждый ученик кланялся, а измотанный Хэ Жиншуи кивал на каждый поклон, и больная шея начинала говорить о себе.
Общежитие на самом деле было устроено интересно, ведь дети не разграничились здесь по принадлежности старейшинам, комнаты у всех были одинаковые, даже у учеников главы клана, хотя тех, возможно, стоило бы выделить. Но все же одно разграничение существовало: на старший адептов и младших.
Хэ Жиншуи когда-то добился, чтобы его учеников разместили рядом, потому ему нужно было всего лишь постучаться в две, рядом стоящие двери.
Подойдя к комнате Ши Лия, глава клана постучался, проговорив:
– Доброе утро!
Дверь ему открыли с опозданием. Как часто бывало, Ши Лий и Шу Лижень сидели вместе, о чем-то общаясь. Точнее, Шу Лижень без конца что-то говорил, а его монолог прерывался редкими и короткими фразами соученика, который чаще всего даже не смотрел на собеседника. И с первого взгляда можно было сказать, что он вовсе остается глух и равнодушен к словам, придаваясь собственным раздумьям, но то было явной неправдой. В иной раз и первое впечатление лжет.
Ученики чуть ли не синхронно поклонились, поприветствовав своего учителя. Хэ Жиншуи же прошел в помещение. Ученическая комнатка была небольшой, глава мог бы сказать, что даже маленькой. В ней с трудом умещался самый простенький стол со стулом и кровать, редко, но иногда вмещали шкаф, хотя подобное благо найти можно было в редких случаях комнат старших адептов.
Без раздумий, скорее уже по привычке Хэ Жиншуи присел за стол. А его ученики, уже поняв, что визит главы клонит к важному разговору, сели рядом на кровати.
Хэ Жиншуи каждый раз замечал, насколько разными были его подопечные. Первый был, словно уличный котенок, которого вовремя подобрали и позаботились о нем. Честно, Шу Лижень казался для Хэ Жиншуи хорошим человеком, на которого можно положиться, но с гарантией на то, что тот забудет про эмоции. Глава не сказал бы, что первый его ученик был более эмоционален, чем другие люди, но тот из-за нервозности допускал немало ошибок. И пусть Шу Лижень переживал раньше по этому поводу, сейчас абсолютно плевал на них, стараясь больше не допускать. Эта позиция нравилась Хэ Жиншуи.