И все же обсудив раза два с возничим путь и остановки, Хэ Жиншуи переключился на своих подопечных, лица которых показались ему кислыми. Он не стал изворачиваться и выдумывать какую-то особенную тему для вопроса:
— Что у вас случилось? С самого утра мрачные какие-то.
Повернулись к нему оба, и первым ответил Ши Лий:
— У нас все в порядке.
Явно по нему ничего толком нельзя было сказать определенного, но Хэ Жиншуи кожей чувствовал, что его слова – наглая ложь. Наверно, мальчишка думал, что сам со всем разберется, потому молчал о проблеме, но в то же время Шу Лижень проговорил:
— Я одалживал у Лия кое-что, а сегодня утром потерял эту вещь, вот он и дуется на меня, — но сразу же юноша в догонку настойчиво сказал:
— Лижень, все в порядке, я не злюсь.
— Да у тебя на лице написано, что ты зол!
Ши Лий вздохнул.
— Я уверяю тебя, что не обиде, но буду очень рад, если ты найдешь потеряшку и вернешь мне.
После этих слов глава Хонхэ отметил, что каждое из них было подобрано, потому не сложно было догадаться, что на деле Шу Лижень совершил большую ошибку, потеряв то «нечто». Но притом Хэ Жиншуи не хотел, чтобы из-за разрозненных учеников во время поездки царила грабовая тишина и давящая атмосфера, потому взял на себя роль примирителя:
— Лижень, видишь, ничего страшного не произошло, по приезде обратно в клан, уже лучше поищешь и отдашь то, что одалживал. Все будет хорошо. Притом скоро праздник, давайте не будем о плохом. Лучше расскажите, что в прошлом году было?
Ши Лий тактично промолчал, давая своему соученику произнести:
— Разве вы не спрашивали уже?
Хэ Жиншуи точно знал, что точно такой же вопрос задавал, когда ученики только приехали. Честно говоря, тогда ему было не особо интересно, и спросил он скорее из вежливости, чтобы уделить детям внимания, потому слушал длинный рассказ в пол-уха и ничего не запомнил, а потом и вовсе про то событие позабыл и расспросить снова желания не возникало. А сейчас и подопечных отвлечь нужно было, и себя развлечь.
— Расскажите еще раз. У старика уже с памятью проблемы, понимаете?
На словах «у старика» Хэ Жиншуи поймал скептичный взгляд Ши Лия, который предпочитал и дальше молчать. Шу Лижень же переглядов не заметил и снова принялся в красках описывать, как будто мероприятие состоялось вчера. Его памяти можно было только позавидовать.
И из всего рассказа, который длился не меньше палочки благовоний, Хэ Жиншуи запомнил только, что с другими заклинателя общаться было сложно, людей собралось много, а глаза слепило от блеска. Вечно ж этим недовольным все мешает! Глава ждал хотя бы краткого плана всего празднования, всяческие описания, а не возмущения, которых насчиталось на две третьи больше вышеперечисленного.
После достаточно долгого разговора, Хэ Жиншуи отвлекся, а Шу Лижень продолжил что-то расспрашивать у Ши Лия, тот уже выглядел уставшим, но пытался держаться и корректно вести беседу. Хотя его усталость скорее всего мог заметить один только глава, который уже давно изучил своих учеников.
Хэ Жиншуи продолжало укачивать, и в конце концов он задремал, проспав до полудня. Разбудил его резкий скачок повозки. Глава в недоумении слегка мутным взглядом стал метаться взглядом в окна, пока не понял, что они всего-то заехали на мост. Ши Лий и Шу Лижень ехали впереди, кажется, снова о чем-то разговаривая. Заметив это, глава мог лишь посочувствовать Ши Лий, который явно никогда не был рад общению.
Хэ Жиншуи вздохнул и повернулся в сторону, оглядывая вид из окна. Река, над которой тянулся мост, была весьма широкой. По две стороны от нее вдаль уходил лес. Деверья, стоящие на скосах, склонялись над бурной водой, которая блистала, отражая солнечный свет.
На легких волнах ярким бликом мелькнул в глазах Хэ Жиншуи силуэт, он резко напрягся и сжал руки в кулаки, пальцами впившись в ладони. Но моргнув, глава уже не увидел белой фигуры. Ладони неприятно защипало, и он разомкнул пальцы, увидев проступившую кровь, а после сглотнул, вернув взгляд в окно.
--
Уже к вечеру экипаж приехал к первой точке остановки. То был постоялый двор в каком-то городе все еще клана Хонхэ. Хэ Жиншуи пусть и допрашивал возницу, сейчас не помнил даже названия городов… Впрочем, эта информация была для него лишней. Какая разница, где вы остановитесь на ночь, если эта остановка забудется после завтра? Во всяком случае можно вновь устроить допрос вознице.
Комнат было снято трое на первом этаже, потому Хэ Жиншуи мог наконец побыть наедине с собой и не бояться, что кто-то кинет на него случайный взгляд, неожиданно обратиться или попросит чего-нибудь. Сам от себя он уже ничего не требовал, ведь еле мог подняться с места. Пусть все время в дороге он не выходил из повозки, никак не напрягался, но долгий переезд утомил его до крайности. Веки сами прикрывались.