Том 4. Глава 41. Развернув карту и обнаружив кинжал.
Хэ Жиншуи так и не узнал, для чего ученики пришли к нему, но развлечься разговором у него вполне случилось перед сном. После их ухода в комнате стало пусто. Раньше глава скорее применил бы описание «свободно», но сейчас в голову шло только «пусто».
Он неожиданно для себя вспомнил, что сегодня еще не пил лекарства. На кануне как раз поступила новая партия из Жолин.
Хэ Жиншуи пришлось подняться и покопаться в неразобранной походной сумке. Куда, как он помнил, перед выходом бросил пузырек. Все вещи были аккуратно сложены, потому лекарство нашлось быстро.
Взяв его, глава вернулся на прежнее место. В свете свечи золотистая жидкость в склянке была чем-то похожа на больно жидкий мед, и, казалось, будто она излучает сияние.
Что-то белое мелькнуло во мраке сбоку. Хэ Жиншуи замер. ОН боялся поворачиваться в ту сторону, как ребенок, который думает, что раз он не видит кого-то, то и его не видят. Но повернуться пришлось. Глава метнулся взглядом, но ничего не зацепил и выдохнул, но в тот же момент с обратной стороны послышался голос:
-- Добрый вечер, Жиншуи.
И пусть этот голос в своей жизни Хэ Жиншуи слышал всего два раза, но тот врезался в его память слишком глубоко. Сердце главы пустилось в бешеный пляс, пытаясь вырваться из груди, в глазах потемнело, тело резко бросило в холод. Хэ Жиншуи крупно вздрогнул всем телом и как можно медленнее повернулся на голос.
Первой показался слабый свет, потом белые одежды, такие же волосы, доходящие до поясницы. И как же Хэ Жиншуи удивился самому себе, когда резко и смело посмотрел своей галлюцинации в черные бездонные глаза. В тот же момент на лице «Аньнина» появилась улыбка.
Образ «Четвертого Бога» во мраке выглядел чужеродно. Таращась на него, как в первый раз, Хэ Жиншуи судорожно размышлял, как избавиться от наваждения. Он сам не заметил, как слишком сильно сжал в руке пузырек с лекарством. Должно быть, еще чуть-чуть и он пошел бы трещиной, а после осколками впился бы в руку.
В голову пришла абсурдная мысль, -- таковые рождать может только страх – Хэ Жиншуи резко замахнулся и бросил пузырек прямо в «Аньнина», но последний вовремя собрался и с легкостью поймал его. Тогда главе Хонхэ стало уже неподдельно страшно… Он напрягся всем телом, через которое стал холодными волнами проходить импульс. Сердце настолько быстро забилось, что определить скорость стало слишком трудно.
Аньнин покрутил в руке лекарство и посмотрел на Хэ Жиншуи.
-- Кстати, хотел предупредить, это яд, -- и так же легко, как поймал, он кинул его обратно.
Хэ Жиншуи в растерянности заметался, но успел словить пузырек, боясь, что тот разобьется, хотя всего фэнь назад его это не сильно волновало.
-- Да какой это может быть яд, если для меня – лекарство?!
Аньнин не двигался с места, и взгляд его был чересчур спокоен и тем страшен.
-- Верь, не верь, но я не вру сейчас, -- слово «сейчас» прозвучало странно…
Глава не знал, что и думать. Он не понимал, происходит все сейчас наяву или во сне. Кто перед ним? Что он говорит? Зачем? Что происходит и почему?
Он мутным взглядом обвел золотистую жидкость в пузырьке, после вновь посмотрел на Бога, замер на полфэня и раскрыл ладонь, держащую лекарство. И оно покатилось по полу в сторону, начав течь. Все же перебрасывания нарушили стекло.
Верил, не верил Хэ Жиншуи происходящему, но сейчас боялся его…