Сзади раздался шорох. Почти бесшумно Хэ Лян спустился с окна, и глава стал ощущать холод, потекший по полу.
-- Откуда же?
Старейшина так и оставался за спиной главы, а тот не торопился что-то предпринимать, лишь думал: «Нож в спину, Хэ Лян, ну это крайняя подлость. Только попробуй, с того света жить спокойно не дам.»
-- Боги на ушко нашептали, -- конечно, ситуация к шуткам не располагала, но Хэ Жиншуи не смог сдержаться.
Все еще стоящий у стены Аньнин хмуро посмотрел на него.
-- В Богов верите? Еще и общаетесь с ними? Неужто самого Аньнина видели когда?
-- А почему нет?
Хэ Лян помедлил с ответом, а после вздохнул:
-- Правильно говорят, что вы безумец, -- вслед за словами послышался лязг железа.
Четвертый Бог, наблюдающий за этим, неожиданно вмешался:
-- Зачем такие глупости говоришь, Жиншуи? – в его голосе слышалось недовольство.
-- Мое дело, -- сразу двоим ответил Хэ Жиншуи.
В его голове сложился пазл из всего, что было на протяжении нескольких последних дней. Его усталость, странные слова и надежды застать какое-то событие – все это было предвестником. Будто он уже тогда узнал, что умрет, потому и вел себя, как старик, считающий последние дни. А те участившиеся галлюцинации? Они же тоже говорили о будущем. Жаль, что именно тогда глава не мог все это собрать воедино.
Песок стал вытекать сквозь пальцы, и вскоре в ладонях осталось по четыре песчинки, крияащие: «Конец скоро!»
-- Вы же понимаете, что в любом случае будущее клана будет содержаться в руках другой семьи Хэ. И пусть истинный род обрывается, оно ли не к лучшему?
Хэ Жиншуи сразу понял, что Хэ Лян решил поиздеваться над ним перед главным действом. Ему особо не хотелось оттягивать момента, но на оскорбления ответить стоило, даже если не мечом:
-- Верно, возможно, так будет только лучше. Жаль, что вершить над нами суд все равно Богам. Каждый рано или поздно окажется там, где ему приписано быть. Странно, что вы, Хэ Лян, не в Байчжи? Или еще не успели дойти до него?
Уже после того, как новый старейшина был выбран на пост, глава заметил, что тот явно причислен к людям из Байчжи. Оттуда скорее всего и были выведены все его таланты. Прогонять его Хэ Жиншуи не стал, лишь оставил для себя заметку «до первого промаха».
-- Еще бы мне быть в Байчжи, если я старейшина Хонхэ. Вы, глава, уже сильно путаете.
-- Нет, я прав как никогда, и вы это знаете. Отмечу, что еще один признак вашей принадлежности то, что вы так и встали ко мне лицом.
-- Думаете, что одурманите меня так? На каждого богомола найдется свой воробей.
Хэ Жиншуи невольно глянул на Аньнина и про себя добавил: «…которого уже поджидает ястреб.»
-- А вы не переживайте, все мы все равно окажемся в Призрачном царстве на суду.
-- Да, но, жаль, что кто-то раньше, а кто-то позже. Наверно, я мог бы вам посочувствовать. Должно быть, если бы не ваша слава, то вы были бы великим человеком.
Хэ Жиншуи его слова ударили. Больно. Глава все же сам повернулся назад и заглянул снизу-вверх на злорадствующее лицо Хэ Ляна, держащего на готове меч. Лунный свет обрамлял фигуру старейшины, но по сравнению с сиянием Аньнна, это сияние выглядело тускло.
Этот бесстыдный человек явно не знал, что данное людьми прозвище «демон» исходило не только из цвета глаз. «Демон» -- был весь образ Хэ Жиншуи.
Последний совсем не кстати вспомнил ту ночь, когда впервые повстречался со своей галлюцинацией. И пусть сам Хэ Жиншуи называл ее именно так, на деле не понимал, каким образом ему тогда передалась метка, и почему все было столь реально?
А сейчас с одной стороны него стол будущий убийца, а с другой псевдоспаситель. И оба выглядели страшно. Обоих Хэ Жиншуи должен был бояться. Оба несли смерть.
За закрытой дверью послышалось шевеление. И Аньнин, до того бывший лишь наблюдателем, оттолкнулся от стены и подошел к двери, а после прошел сквозь, что даже не удивило главу Хонхэ, отвлекшегося на это.
Хэ Лян видимо напрягся и крепче сжал рукоять меча. А Хэ Жиншуи, наоборот, расслабился.
Почему-то перед смертью не хотелось что-то менять. Все становилось незначимым. Лишь бы только не было боли. Существовало много предубеждений, что перед смертью душа заранее попадает в Призрачное царство, либо теплится с теле до конца, и тело бьется в предсмертных конвульсиях, либо еще какое-то время душа находится в иллюзии… Хэ Жиншуи никогда не верил во что-то единое.
–-
Уйдя от учителя, ученики не разошлись по комнатам, а остались в одной.
Ши Лий не особо желал сидеть дальше за разговорами с Шу Лиженем, но почему-то все равно отказать тому не смог, потому они, как всегда, сели рядом, начав что-то обсуждать. Точнее, Шу Лижень говорил без конца, пока Ши Лий думал о своем и редко коротко отвечал.