В голове ясно вспомнилось какое-то глупое заклинание на сдерживание силы. Нужно было только сообразить, что в нем стоит поменять, чтобы оно сработало и сдержало передачу метки клана хоть на какой-то срок.
Хэ Жиншуи быстро оказался прямо перед своим вторым учеником, попутно прокусывая палец до крови, для большей силы заклинания. Губы сами зашевелились, а рука едва дотянулась до точки меж бровей Ши Лия, который в исступлении смотрел на своего учителя.
Оставались несколько последних слов, когда холодное железо пронизало со спины живот Хэ Жиншуи. «Точно покоя не дам,» – первой мыслью отдалось в голове главы.
Метка была передана.
– Бегите, – хриплым шепотом успел произнести Хэ Жиншуи прежде, чем его тело ослабло и от раны, и от потери значительного количества ци.
Синие глаза юноши тут же расширились, и в них глава впервые разглядел искренние чувства и оттого слабо улыбнулся. Пусть эта улыбка и будет его прощанием с Царством людей, куда он больше не желал бы возвращаться, даже по приглашению самих Богов и Цианшижи.
Ши Лий ступил назад, сталкиваясь с впившимися в него яростными глазами Хэ Ляна, который тут же крикнул:
– Чжици, лови его!
Юноша в тот же момент неосознанно зашагал назад, косясь в сторону Шу Лиженя, который в свою очередь тоже смотрел на него, дрожа всем телом. Казалось, еще чуть-чуть и он расплачется, впадет в истерику или сам убежит куда подальше.
Но, когда Ши Лий ударился спиной о стену, его осенила мысль: «Бежать. Нужно бежать.» К демонам Хэ Ляна, застывшего Шу ЛИженя, ту глупую книжку, которую он вряд ли когда-то получит обратно! Надо бежать! Учитель сказал бежать! И если не вдвоем, то одному…
Ши Лий бросился бежать, когда Хэ Лян вынул меч из тела Хэ Жиншуи, которое тут же с грохотом повалилось на пол. Он еще раз замахнулся мечом и со злости махнул им, перерезав шею главе. Его голова от удара покачнулась и перевернулась лицом в луже крови. Старейшина Лян застыл, когда на окровавленных губах увидел едва различимую улыбку.
Том 4. Глава 42. Развернув карту и обнаружив кинжал. Часть 4.
Что-то шелестело где-то у пояса, а теплый ветер обдувал лицо и трепал волосы. Хэ Жиншуи резко набрал воздуха в легкие и открыл глаза, видя перед собой лишь поле высокой пшеницы, уходящей за горизонт. Небо было рассветным, солнце слепило глаза.
Мысли в голове главы спутались в клубок. Он долго стоял на месте с пустым взглядом, пока не нахлынули последние воспоминания о жизни. И тогда его взгляд приобрел осмысленность.
Хэ Жиншуи наконец оглянулся, покрутившись вокруг своей оси, и случайно зацепился за белую фигуру где-то очень далеко. Эта белая точка могла бы быть и незаметна другому человеку, но Хэ Жиншуи столько раз сталкивался с ней, что не мог не пропустить. Раньше он просто чувствовал, а сейчас видел. И теперь не было страха, он исчез на совсем по отношению к этому существу.
Глава шагнул вперед, раздвигая колосья пшеницы, и замер в нерешительности. Потом последовал следующий шаг, уже более уверенный - третий. И так Хэ Жиншуи приблизился к Аньнину.
Образ того никак не отличался от прежнего: белая одежда, такие же белоснежные волосы и черные бездонные глаза, проникающие взглядом прямо в душу. Может, все это время он носил белые одеяния, предсказывая так смерть Хэ Жиншуи и не своевременно устраивая траур? Кто знает…
Неужели даже после смерти эта галлюцинация будет его преследовать? Простой плод фантазии сошедшего с ума человека, но сколько в нем оказалось смысла. Хэ Жиншуи уже стал сомневаться, что перед ним не сам Четвертый Бог.
Вдруг галлюцинация сама шелохнулась и сделала шаг навстречу. На ее лице отразилась печальная улыбка.
– Жиншуи, а ты мне не верил. Ты мертв.
Глава нахмурился, смотря в бездонные глаза собеседника. И все же тот казался слишком реальным и живым. И те его явления были тоже всегда слишком живыми. Но ведь Хэ Жиншуи был твердо уверен в своем безумстве, а на деле оказался в корне не прав.
– Ты… Так ты действительно Аньнин? – за вопросом последовала протяжная тишина, а улыбка так и не сходила с губ Бога.
Ответ Хэ Жиншуи больше был не нужен. Он все понял. Наконец все сошлось, хотя между тем, возможно, он все равно медленно сходил с ума. Но перед ним сейчас стоял Четвертый Бог, Аньнин, и это была правда.
– В ту ночь, когда ты передал мне метку, когда указал на Лия… Перед смертью являлся мне ты? Это был ты?
Аньнин коротко кивнул: