Если так подумать, то конца и не существует. Его не определяет невозвратность или остановка, предел – за этим все равно что-то следует, что-то происходит.
Хэ Жиншуи вздохнул и сжал руку Аньнина.
–
Хэ Лян сжег заклинанием тело главы Хонхэ и очистил место убийства, пока его племянник забивался в угол. Закончив дела к рассвету, он взглянул на Шу Лиженя и зло проговорил:
– Я говорил тебе ловить его. Почему ты стоял, как истукан, а, Чжинци? Ты настолько трус, что испугался простой смерти? – дядя заметил, что его племянник не смотрит ему в глаза, таращась в пол, и подошел ближе, почти нависая, – Тебе двадцать лет, а ты от вида крови чуть ли не обморок падаешь! Да какой из тебя заклинатель, изнеженная девица!
Шу Лижень сжался еще сильнее, начав задыхаться от снова накатывающей паники. Его мысли судорожно крутились вокруг смерти учителя и того, что ее организовал его собственный дядя, которому он доверял, которого любил и превозносил. Именно спаситель оказался бессердечным злодеем.
– Да я ж тебя не таким растил! Это как раз-таки твой ненаглядный Хэ Жиншуи, который тебя избаловал! Боже, ты как немощный! Ты хоть меч в руках держать умеешь! Как ты вообще в ученики главы клана попал! – Он раздраженно махнул рукой. – Ладно, там такой глава клана был… И что мне теперь делать с беглецом!? Если бы ты его поймал, остановил, то не создал бы столько проблем мне!
Племянник пытался выравнять дыхание, но то получалось с точностью наоборот – он задыхался только сильнее. Голова начинала уже кружиться, а в глазах темнело. Юноша не понимал, как до этого всю ночь он не потерял сознание, но сейчас был к этому близок.
Он остался совсем один без защиты и возможности себя защитить. Казалось, что сейчас дядя, каким бы он прекрасным не был раньше, сейчас от злости и своему племяннику отрубит голову, лишь потому что тот ослушался.
Но Хэ Лян все же цокнул языком и отступил. Его голову сейчас занимали больше мысли о метке главы Хонхэ.
–-
Все же никого поймать Хэ Ляну не случилось. Он забрал с собой обратно в клан Шу Лиженя, который был нем, как рыба об лед, наплевав на празднество в честь дня рождения императора. Впрочем, снижение Хонхэ в рейтинге было одним из условий, чтобы добиться помощи от других кланов. И если на празднество не приедет хотя бы один представитель от клана, то император сильно разгневается на него, что явно повлияет на положение дел.
Тот же Жолин, который сделал отраву вместо лекарства и передал его Хэ Жиншуи, и Люмин, который пообещал хранить тайну и при всей возможности отдавать голос в одобрение Хэ Ляна – хотели, чтобы Хонхэ упал в рейтинге. Наверно, вечно первый Люмин подозревал, что даже его положение может пошатнуться, а Жолин лишь хотел занять строчку повыше, и только Байчжи, что не удивительно, выказал нейтралитет, но Хэ Лян и так знал, что у этого клана все находятся под контролем, пусть сам он занимает самую нижнюю строку рейтинга.
По приезде в клан пришлось объясняться, потому был созван совет старейшин, где впервые пустовало место главы клана.
Хэ Лян напевал байку, что на главу клана и его учеников напала злой дух, и двое погибли, а Шу Лижень остался чудом жив. И состояние Шу Лиженя, который до сих пор ни с кем не разговаривал и от каждого отшатывался, было хорошим подтверждением слов.
Хотя нашел Хэ Жань, который яро выступал против и ни единому слову Хэ Ляна не верил. Он оспорил слава Хэ Ляна про то, что тот должен был присоединиться к экипажу. Но там сам старейшина Лян смог все вывернуть, чтобы подозрения пали и на мечника. И тогда тот замолк, хотя на его лице было написано все, что могло оказаться в противном для Хэ Ляня случае на языке, ведь многие в клане знали, что старейшина Жань пользуется авторитетом и благосклонностью Хэ Жиншуи, потому может говорить все без разбору, а самое страшное, что чаще всего он прав.
Собрание закончилось неопределенно, но Хэ Лян точно знал, что Хэ Жань теперь в тайне точит мечи, которые потом будут направлены на него.
По ходу разбирательств старейшине Ляну все же нужно было разобраться и со своим племянником, который мог проболтаться, прийдя в себя. Потому в тот же вечер после окончания собрания дядя пришел к своему племяннику, который зачем-то шарился на полках с тревожным взглядом.
Когда вошел Хэ Лян, Шу Лижень заметил его не сразу, но увидев, попятился от дяди, как зверь от огня.
– Шу Лижень, хватит уже строить из себя слабоумного. Заканчивай это представление, ты уже не маленький мальчик.