А Шу Лижень при виде старейшины Ляна сразу вспоминал тело учителя и его отрубленную голову, и тот страшный взгляд дяди, и впервые испуганного Ши Лия… Все эти воспоминания возвращали в панику. Хотелось взять меч и направить его на Хэ Ляна, наплевав, что тот является приемным отцом и родной кровью.
Пока дядя стоял на месте, племянник лишь с напряжением смотрел на него, даже не думая отвечать. Ни с кем более Шу Лижень не желал говорить без исключений.
Но вот Хэ Лян решил сделать шаг ближе, и юноша отпрянул еще дальше. В груди одновременно перемешались страх и злость, и Шу Лижень, больше не контролируя себя, схватил за край шкаф и резко со всей силы повалил его наземь между собой и дядей, который возмущенно замер на месте.
– Не подходи ко мне! – Само вырвалось из Шу Лиженя в порыве. – Уйди! Оставь меня! Хватит!
Взгляд Хэ Ляна помрачнел. Он чуть склонил голову и строгим, недовольным голосом спросил:
– И ты это сейчас говоришь своему Шуфу и Янфу?
(Янфу – обращение к приемному отцу в Китае.)
Юноша свел брови над переносицей и сжал руки в кулаки.
–-
От тренировочной площадки пошел просто одетый молодой человек, его одеяния были слегка помяты, а пряди выбивались из некогда идеальной прически. Сам себя он назвал бы «неопрятным», но сейчас ему было не до своего внешнего вида. На поясе у него мерно с каждым шагом покачивался меч в ножнах.
Пустой взгляд бродил по тусклым видам гор и домиков главного города где-то вдалеке. Хэ Жань и раньше не понимал, что особенного находил Хэ Жиншуи в этих видах, и почему его глаза всегда преисполнялись спокойствием и восхищением, когда касались этих пейзажей. Мечник видел в них до этого скуку и обыденность, а сейчас – тоску.
Сегодня не светило солнце, весь небосвод застилали серые облака. Притом скоро наступала ночь, опускались сумерки, и становилось еще мрачнее.
Хэ Жань остановился посреди пути, поворачиваясь к видам. Его одолевало странное чувство. Он шел, как обычно, в сторону резиденции главы, но знал, что там его больше не примут, ведь того, кто принимал больше там не будет. Его больше нет. Теперь некому рассказывать про отлынивающих учеников и глупых старейшин. Больше не нужно напоминать этому человеку об отдыхе и помогать с делами…
Как будто из жизни пропала какая-то очень важная часть, но в это не верилось, ведь эта единица никуда раньше не могла деться, а если и могла, то ненадолго. А сейчас?
Хэ Жань же теперь больше не увидит главу Хонхэ. Нет, не просто главу клана, а человека, который понимал и выслушивал его. Он больше никогда не увидит Хэ Жиншуи.
Неожиданно картина перед глазами замылилась, а по щеке протекла теплая линия. Хэ Жань быстро вытер лицо рукавом, чтобы никто не увидел его слез.
Конец 4 тома.
Том 5. Я узнал ответ на рассвете, ветер дует в сторону смерти. Глава 43. На краю в бездну ветер серчает.
И вот… Прошло всего-то четыре дня, как пришел ответ из Люмин на обращение о проведении суда. Он был положительным. Пусть в ответном письме глава Люмин несколько намекнула, что недовольна сжатыми сроками и происходящим в Хонхэ в общем, все равно подписала о скором состоянии суда.
Между прочим, для начала подсудимых нужно было довести до клана. Стали тут же собираться в дорогу. По виду Хэ Ляня легко можно было определить, что он напряжен и взбешен, его племянник стал, наоборот, более чем спокоен, а вызвавшийся, как доверенное лицо прошлого главы, Хэ Жиншуи, Хэ Жань стал во многом подозревать первого.
В Хонхэ происходил хаос. Как говорится, рыба гниет с головы, потому происходящее с мастерами учеников задело тоже. Все были обеспокоены. К тому же выяснилась пропажа двух младших адептов, которые ранее сопровождали Шу Лиженя, но то дело оставили на потом.
И наконец собранный экипаж отправился в путь… Дорогу выбрали самую короткую, потому и времени она должна была занять хотя бы на неделю меньше. Подсудимых изначально хотели разделить, как и в темнице, но из-за этого подготовка задержалась бы, потому двоих посадили в одну закрытую повозку.
Сам экипаж состоял из Хэ Ляна, который временно исполнял обязанности главы Хонхэ, его племянника и уже подручного, Шу Лиженя, одного из старейшин, Хэ Жаня, и нескольких адептов, выступающих неким сопровождением.
Изначально сам Шу Лижень отказывался ехать. У него твердо встала в голове мысль: «Если Шуфу скажет ехать, я откажусь.» Но после начались сборы и пришел к нему уже не дядя, а старейшина Жань. Раньше Шу Лижень замечал, как этот человек хорошо общался с учителем, потому и мнение о нем всегда у молодого человека было хорошее, ведь учитель с кем попало не стал бы возиться. Но Шу Лижень помнил, что Ши Лий, котрому посчастливилось попасть на обучение мечу к нему, относился смешанно: не то недолюбливал, не то не замечал. Хотя в любом случае у Шу Лиженя было свое мнение и именно его он старался придерживаться.