На самом деле характер у Лия был не сахар. Часто он поступал, как хотел, не слушал других, наверно, именно поэтому и друзей у него не было, потому что людей, лезущих в его дела, он не выносил. А после одного случая, из-за которого ему пришлось покинуть клан, Лий совсем стал равнодушен к людям, как думал. Хотя хотелось одновременно свободы и понимая, но на самом деле он до сих пор не получил ни того, ни того.
Свобода – это странное понятие. Добиться ее, кажется, невозможно, так как не должно тревожить время, люди должны даваться легко, положение не мучить и не ограничивать. Всего разом быть не может.
Заклинатель достал из рукава одежды тонкую, но плотную ткань и повязал на глаза, чтобы скрыть их глубокий синий цвет, словно два цветка василька, не принадлежащий простым людям. С такими глазами рождаются либо злые духи, либо потомственные заклинатели. Увидеть столь необычный цвет среди черноглазых людей слишком сложно.
Делал он это для того, чтобы не выдать свою личность, как часто говорят глаза – зеркало души, так вот Лия именно по холодным глазам и узнавали. Они были его отличительной чертой на фоне незаметного лица. Впрочем, незаметным назвал его сам странник.
На выходе Лий распахнул дверь храма. Захватив горсть монет из общего запаса и надев сумку, которую носил практически всегда, не снимая. Она была бездонной и была во владении заклинателя уже долгое время, потому только сами Боги знают, что в ней можно найти…
Он отправился на рынок.
Люди знали его как монаха, коим он притворялся здесь. Несмотря на его не совсем соответствующий вид, никто не задумывался о правде, потому Лий жил эти два месяца спокойно и скучно. Иногда его посещала мысль, что будь у него вся жизнь такая он бы повесился, наверно, именно поэтому он и хотел поскорее уйти отсюда. Можно было подумать, что сейчас или год, два назад он не хотел бы засунуть голову в петлю, конечно, хотел, но никогда не решался.
По бокам дороги пошли дома, а за ними начали появляться и люди. Храм находился поодаль от самой жилой местности, потому чтобы дойти до деревни нужно было пересечь недлинную дорогу, небольшое расстояние, отделяющее храм и деревню.
Лий уже с первых дней привык так гулять. В храме ему не сиделось, а голубое небо и слабый теплый ветерок, нравились страннику. И пусть каждый раз навязывались неприятные мысли, он старался не обращать на них внимания.
Рынок находился прямо посреди деревни, именно это место выбрали люди для торговли, ведь оно было весьма удобным. Пока заклинатель шел туда, встречные люди, в основном старики, бывало, улыбались и кивали. А некоторые даже приветствовали. Их не смущало холодное и отстраненное отношение Лия.
Лий же даже не видел их лиц, изредка вспоминая некоторых по фигуре, а кого-то по одежде, голос тоже часто помогал ему отличать. С детства заклинатель не видел лица людей, только свое в зеркале. Их замещало размытое пятно, по которому даже было сложно понять, где глаза, рот, нос…
До какого-то возраста Лий думал, что это нормально, но слушая разговоры старших о внешности стал понимать, что он чего-то не видит. Поняв это, он не стал говорить ни близким, ни знакомым, оставляя все в тайне и хороня свой секрет в себе. Да и незачем людям знать об этом.
Никому из тех, кого успел встретить Лий даже не приходило в голову, что человек перед ними — это глупая подделка. Имя было у странника поддельным, прошлое он каждый раз придумывал, но старался, чтобы оно было связно, если вдруг встретятся на одной дороге люди, которые знают разные версии жизни Лия.
Заклинатель, наконец дойдя до рынка, стал рассматривать все, что лежало на прилавках. Была у него тяга к большому городу, где всегда было шумно и людно, с которым ветхая деревушка посреди леса никогда не сравнилась бы. Наверное, привычка к шуму у него пошла с малолетства, так как родился и рос до клана он в столице, где что ни день, то праздник.
Найдя небольшую лавку с вином, заклинатель подошел по ближе, чтобы рассмотреть начерканные цены. Говорить с людьми он не любил, но и повод приходил редко. Не нашлось еще того человека за два года скитаний, с которым бы у Лия возник искренний интерес в общении. Указав на почти что самый дешевый сосуд, он отдал за три таких деньги старику, стоящему за прилавком, и молча забрал кувшины.
Отравиться дешевым вином он вовсе не боялся. На его пороге совершенствования отравление от вина не грозило.
На улице был уже день, когда Лий вернулся. Он думал начать распитие вечером, но так как скука давила все сильнее, он, скрывшись в комнате за моленной, где спал, уселся на циновку и стал открывать первый сосуд.