– Мы всего-то воздухом подышать пошли, – лекарь на ее слова хмыкнул.
Лий мысленно поблагодарил Юй за сообразительность. Как-никак, после ответа побочных вопросов не последовало, потому атмосфера стала намного спокойней.
Незакрытым оставался вопрос о ранении Юй, про которое та еще даже словом не обмолвилась, из-за чего Лий начинал то ли переживать, то ли возмущаться. Точно определить свои чувства было ему не под силу.
Стоило вспомнить об этом раньше и спросить, ещё когда они были наедине, но этот единственный шанс был упущен. Напоказ всем наклоняться к демону и шептать ему на ухо было бы неловко и подозрительно для других, потому заклинатель продолжал молчать.
В скором времени чай закончился. Лий заметил, что Цзы Цай так и не притронулась к нему и как раз для нее не хватило четвертой пиалы. Так как чай ставила именно она можно было предположить, что жена лекаря нарочно не взяла еще одну пиалу для себя. Лия эта мысль немного успокоила.
Цзы Цай взяла поднос, поставив на него пиалы и ушла в соседнюю комнату, чтобы отнести посуду. Как только она скрылась за стеной, Юй бесшумно приподнялась, наклоняясь ближе к Лин Фэю, который в свою очередь нахмурился и также подался к ней.
– Лаоши, я ранен, только не говори Цзы Цай, – шепотом произнес демон, но Лий все равно распознал его слова.
Пазл в голове заклинателя сложился, и он понял, что Юй не хотел говорить в присутствии Цзы Цай, а на примере того, как та восприняла опты лекаря с ядами и противоядиями, можно было понять почему.
Брови лекаря сошли над переносицей. Он искоса посмотрел на заклинателя, но тот сразу же присоединяясь к разговору, опроверг мысли Лин Фэя:
– Я не виновен.
– Кто ж тебя ранил-то? – тихо спросил лекарь у Юй.
Та неохотно произнесла:
– Выходцы из Хонхе.
Взгляд Ли Фэя снова попал на Лия, но тот лишь развел руками, давая понять, что он действительно не при чем. Лекарь уселся обратно на место, Юй, последовав его примеру, сделала также, но медленнее и осторожнее.
Цзы Цай вернулась к ним, но было остановлена словами Лин Фэя, даже еще не подойдя к столу:
– Циньайдэ, могу я тебя, пожалуйста, попросить найти для меня травы, кои попадутся? – он состроил невинное лицо.
Женщина закатила глаза, но все же пошла за корзинкой, причитая:
– Так всегда, как только Сяо Юй возвращается сразу у тебя возникает ряд просьб. Почему ты постоянно просишь об этом меня? Мне страшно оставлять с тобой детей! Мало ли ядам их напоишь еще! – Лий удивился тому, что его тоже назвали ребенком наравне с Юй.
Недовольная, она покинула хижину. После продолжительной тишины и бездействия лекарь выглянул в окно и достал из кармана талисман тишины, прикрепляя его к стене, чтобы Цзы Цай не могла услышать их разговор.
– Так, что все-таки произошло? – с хмурым выражением лица и скрещенными на груди руками спросил он.
Юй, помедлил, но рассказал все, как есть без мелочей и уточнений. Тогда Лин Фэй вскинул бровь:
– Так вот, как вы встретились? Понятно, – он поднялся, и Юй сделал то же, – Что за талисман?
Демон хотел было что-то сказать, но Лий, нашарив в сумке тот самый талисман, протянул его Лин Фэю, так же поднимаясь с места. Лин Фэй взял из его руки желтую бумагу с начертанными красными знаками, прищуренными глазами читая написанное на ней.
– Ох, уж этот Хонхе… Без главы совсем распоясался, и почему Император с этим ничего не сделает? Подать бы кому жалобу хотя бы Люмин, они и рассудят, – и мысленно лекарь закончил: – «Но будь, что будет – суд не за горами. Все встанет на места… Кому будут Небеса, кому смерть, рассудит Цианшижи.»
Камень явно полетел в огород Лия, потому тот невозмутимо объяснил и без того известное:
– Пока не пройдет четыре года, Император не возьмется за это дело. Ему и так не до заклинателей. А раз в Люмин никто жалоб не подал, то претензий к клану Хонхэ ни у кого нет.
Все кланы без исключений находились под рукой Сына Неба, но того не особо заботило их положение. Из поколения в поколение Императоры предпочитали не обращать внимания на заклинателей, пока те не начинали войну. И даже несмотря на то, что сегодняшний Сын Неба был рожден от союза своего отца с главой клана Люмин, Мин Ци, он отдавал матери волю решать все самой. Притом из покон веков Люмин оставался главным кланом среди всех, потому и рейтинге был первым, пока остальные трое бились за второе не столь почетное место.