Стрелой в голове пронеслась мысль: «А вдруг ему всё же принесли что-то не то?» Но нет, это точно было оно, Байлянхуа. И ситуации, которую когда-то видел Лин Фэй не повторялось, некому и незачем было подменивать лекарство. Никто даже не знал, что Лин Фэй связан с духом, конечно, кроме Ань Юя и Ши Лия, но им, как-никак, лекарь доверял.
Юй заметила заминку и напряглась. Она неосознанно потянулась к заклинателю, чтобы взять его за руку. Лий крепко взял ее. Он неосознанно перенял часть переживаний, но вместе с тем стал чувствовать себя лишним. Хотелось выйти и не видеть ничего, даже просто закрыть глаза. Его уже не должно было здесь быть. И почему он снова должен видеть чью-то смерть?
Неожиданно и резко Цзы Цай кинулась к Лин Фэю, впившись в его губы и затянув в того в поцелуй. Она положила руку ему на затылок, не давая отстраниться. Ее попытки совладать с собой выглядели отчаянно и безнадёжно.
Наверное, впервые великий лекарь, первый старейшина Лекарственного дома в клане Жолин, сам Лин Фэй или же просто Ян Фэй, юный мальчишка, поверивший в свои силы, позволил себе столь открыто показать свои чувства и вцепиться в духа, жизни без которого больше не знал.
Совсем скоро пальцы на затылке лекаря стали больно сжиматься, а выросшие в миг когти впились в кожу. Он знал, что нужно делать, но медлил, пока ему не стало совсем дурно. Сосредоточив ци в ладонях, он стал водить по спине Цзы Цай, рисуя печать изгнания.
Невольные тому зрители стояли в полном оцепенении, не зная, куда им деться.
Цзы Цай разомкнула поцелуй и прошептала лекарю на ухо, истратив последние силы на контроль:
— Прощай, Ян Фэй, — до невозможности нежно зазвучали ее последние слова.
Лин Фэй сжал ее в кольце своих рук еще крепче:
— Прощай, Циньайдэ, я люблю тебя…
Печать была дорисовала, еще чуть-чуть и лекарь бы лишился головы, но тело в руках стало распадаться на мелких гаснущих светлячков, не оставляя ничего после себя. Стало пусто. Только сейчас он понял, что за этим всем следили и хриплым голосом произнес, даже не смотря в сторону тех:
— Уходите, — и эти слова могли значить лишь одно: «уходите из этого мира прочь.»
Лий очнулся первым. Он даже не заметил, как по его щеке потекла слеза. Заклинатель взял разбитую Юй и увел из дому. Девушка совсем не сопротивлялась, до конца не осознавая всей потери. Может, когда-то она думал, что это произойдет, даже знала, но, когда все на самом деле свершилось и ничего исправить уже нельзя было, «Сяо Юй» была опустошена, она не могла поверить, что на ее глазах исчез близкий человек.
--
Лин Фэй остался один, он сжался, закрыв лицо руками. Когда-то сбежавший из дому глупый мальчишка, решивший жить ради помощи другим, верил, что всю жизнь сможет пробыть в одиночку, скитаясь и помогая. Сейчас же он понимал, что умрет от тоски без любимой.
Наверное, лекарь мог всё, кроме исцеления своей души. Проблема каждого целителя заключается в том, что чужих лечить легко, близких до отчаяния тяжело, а себя невозможно. И до поры до времени душу Лин Фэя лечила Цзы Цай, а теперь... Теперь он действительно сгинет в одиночестве, отдаваясь чужим людям, меняя их души одной ногой в Призрачном царстве на частицы своей, хотя до этого полностью готов был отдаться духу, которого сам и убил, ведь спасти так и не смог.
Горячие слезы грели холодные, словно у мертвеца, руки.
---
Лий неуверенно отпустил руку Юй, взгляд той был до жути стеклянным, неживым. Заклинатель мог увидеть в них свое искаженное отражение. Юй думала, что ему стоило бы поддержать Лин Фэя, но был бы тот рад этому, раз сам сказал оставить его. Все же не стоило сейчас трогать лекаря. Юй даже не знала, что могла бы ему сказать или сделать. Правда, нужно было уходить.
Внезапно Лий заметил, как взгляд Юй сфокусировался на нем. Заклинатель замер, ожидая чего угодно. Его до сих пор не покидало противное чувство, кричащее о том, что он увидел то, чего не должен был, присутствовал там, где его быть не должно вовсе, о том, что он чужой, лишний. Надо было сразу уходить.
— Ли Яо… — голос девушки был тих, — Я могу…
Фраза оборвалась, так как Лий успел кивнуть раньше, совсем не задумываясь о смысле просьбы. Ему было все равно, сейчас он просто не мог отказать демону. Он знал, каково это видеть собственными глазами смерть близкого и ничего не мочь с этим сделать. Это было невыносимо.