– Ву-у-у, я тебя заберу к себе в лес, – посмеиваясь, произнесла она.
Цзю-ер действительно напугалась и схватилась за мать. Обняв ее и уткнувшись ей в грудь, она закричала:
– Не хочу в лес! Не хочу! Не хочу!
Фан Жинци погладила ее по голове, а Юй выпрямилась.
– Прошу прощения, – но на ее слова староста деревни лишь махнула рукой.
– Ну, в общем, как вы говорили, на вашу деревню нападают мертвецы, есть какой-то Лесной дух. На этом все? – спросил Лий.
Фан Жинци помедлила и кивнула. Она продолжала держать дочь на руках, хотя девочка уже успокоилась и в утешении не нуждалась.
– Тогда мы выйдем ночью, – сделала вывод Юй, заместо заклинателя.
– Спасибо вам еще раз. В последнее столетие в кланах творится какой-то ужас, конечно. Они совсем забывают, для чего были созданы.
Юй неожиданно поднялась на ноги, спрашивая:
– А у вас есть где-нибудь рядом храм?
Фан Жинци ответила не сразу:
– Ну, чтобы так рядом нет, но в двух ши есть один, принадлежащий Цианшижи.
– О, прекрасно, – обрадовалась девушка, – Расскажите, как идти, пожалуйста.
Староста деревни взяла Цзю-ер на руки и поднялась. Лий, до того наблюдавший за ними, тоже встал на ноги, обратив на себя внимание демона:
– Ань Юй, тебе зачем в храм?
Юй вздохнула и тихо ответила:
– Благовония за Цзы Цай зажечь. Помолиться хочу.
Заклинатель не стал более ничего спрашивать и говорить, лишь кивнул.
–
Лижень вышел из своей комнаты. Он натянул перчатки на руки, закрепив их за рукава нижнего одеяния. Заклинатель со временем сам придумал делать так, чтобы перчатки если что не слетали.
Постояв у двери всего пару мгновений, молодой человек тяжело вздохнул и пошел искать комнату остановившихся здесь адептов Байчжи. Так называемая случайная дружеская встреча адептов двух разных кланов превратилась для Лиженя в сущий ад. И почему он решил, что снова должен что-то кому-то доказывать? Молодой человек жалел, что вообще поспорил с ними на поимку сильного демона.
Когда-то давно, еще при Хэ Жиншуи, Лижень старался что-то доказать тому, потом своему дяде, Хэ Ляну, теперь каким-то недоучкам, отлынивающих на территории другого клана от своих прямых обязанностей. Должно быть, было глупо с ними спорить, и Лижень свою ошибку прекрасно понимал.
Он мог бы не встречаться с ними снова. Мог бы, да вот только те посчитали бы его слабаком и нахалом, который не может даже, проиграв, посмотреть в глаза победившему. Правда, Лижень действительно не хотел смотреть им в глаза. И какой он первый ученик клана, если даже демон выскользнул у него прямо из-под носа? Ши Лий скорее всего бы придумал что-то получше, чем просто нацепить талисман изгнания… Заклинатель мысленно дал себе пощечину за такие сравнения.
А ведь, кажется, младшие шептались про какого-то человека, который помог демону уйти, и ладно, если бы Лижень был дураком и не вслушивался, но дети определенно говорили о каком-то заклинателе, притом известном им… Да и на постоялом дворе сам Лижень видел его спину, но, кажется, тогда посчитал этого человека за жертву злого духа… И спрашивать никого из младших адептов Лижень не собирался, глядя на первого он чувствовал ужасный стыд и вину, а второй скорее расплачется или потеряет дар речи, прежде, чем заклинатель успеет даже рот открыть, просто встав напротив. Наверно, стоило задуматься о причинах такой реакции.
Он добрался до двери, замедляясь по мере приближения, уж больно хотелось отсрочить момент своего падения. Снова тяжело вздохнув, Лижень сжал руку в кулак и постучался, а после открыл дверь и натянуто улыбнулся.
Двое молодых людей, которые разговаривали друг с другом, застыли и посмотрели на гостя. Они сидели на одной кровати рядом. Оба были одеты в бело-голубые одежды клана, но у того, что сидел дальше одежды были с более серым оттенком, что указывало на более низкий статус.
У кровати стояло два меча, но намученный опытом Лижень знал, что, какое оружие не дай этим людям, они будут обладать им в совершенстве. А еще он видел, что у одного из них на запястье есть метка в виде трех кругов, построенных в треугольник. Ее нельзя было скрыть, даже бесхитростная пудра на нее не ложилась. И такие метки чаще всего, как рассказывал учитель, ставились подставным заклинателям Байчжи. А это значило, что лица этих двоих могли быть всего лишь правдоподобными масками, что оправдывало мастерство маскировки Байчжи. Сходясь с этой мыслью, Лижень почувствовал себя еще большим дураком.
Да Цзян смерил его взглядом и улыбнулся в ответ: