– О! Шу Лижень, уже вернулись? Ну заходи, чего медлишь?
Лижень помедлил. Тревога съедала его изнутри. Лица этих людей казались ему насмешливыми и высокомерными. Один только их взгляд мысленно уменьшал в сотни раз заклинателя в их глазах.
Выдохнув, Лижень сошел с порога, закрыв за собой дверь.
– Добрый вечер.
– Добрый, – ответил второй адепт Байчжи, Вэй Хуо.
Адепты Байчжи сидели на одной кровати, и Вэй Хуо, который был ближе к двери, показал жестом адепту Хонхэ присесть рядом, что тот и сделал. Да Цзян наклонился, оперев локоть о колено и поставив на руку подбородк, чтобы видеть всех.
– Как у вас дела? Как дорога? – спросил он.
– Своих шиди хоть не замучил? – вторил Вэй Хуо.
Лижень не знал, как ему стоит ответить. Он мысленно плюнул на все: «Будь, что будет.»
– Да неплохо сходили, – он тоже наклонился, – За моих шиди не переживайте с ними все в порядке, им стоит привыкать к таким походам, особенно младшему, – заклинатель взмахнул рукой.
– Кстати, а демона-то поймали? Как там наш спор? – второй адепт Байчжи вмешался.
Лижень так занервничал, будто сейчас настал момент признаться в любви, и девушка напрямую уже спрашивает у него: «А ты меня любишь?»
– К сожалению, нет. Я только успел нацепить на него талисман изгнания, – на душе стало как-то легче.
Да Цзян, заметив, разочарованное лицо адепта Хонхэ, произнес:
– О, вот это да, мы-то с Вэй Хуо шутили. Я не думал, что ты так прямо воспримешь…
Лижень посмотрел прямо ему в глаза.
Шутили. Они пошутили. Просто пошутили. Лицо заклинателя стало жестким, он сжал руки в кулаки.
Вэй Хуо в моменте понял, что нужно перевести тему.
– Так, выходит, что вы почти поймали Хозяина леса? Так это ж такое достижение, – старясь звучать, как можно, ободряюще, произнес он, а после закинул руку за шею адепта Хонхэ и наклонился к нему, приветливо улыбнувшись, – А те талисманы изгнания хорошо работают?
Лижень отвлекся и вздохнул, усмиряя злость.
– Те, которые вы дали? – Вэй Хуо кивнул, – Да, вполне, но я не совсем понял, что на них написано. Понятно, что печать изгнания, но там же есть и еще какие-то символы…
Да Цзян перебил его, подняв указательный палец вверх:
– А это уже разработки нашего клана! – и пояснил: – Даже если демон сможет как-то убрать талисман и залечить рану, то она снова появится через некоторое время!
– Да, и с каждым разом будет только хуже, потому, считай, вы его уже убили.
Лижень выпрямился, скинув с себя руку Вэй Хуо. Он нахмурился. Если то, что говорят эти люди правда, то он мог бы еще раз попробовать выйти на след Хозяина леса, но позже, когда тот точно не сможет сбежать. Но кое-какой вопрос вместе с этим появился у заклинателя:
– А в Нижнем царстве так же? То есть там тоже все будет работать?
Да Цзян и Вй Хуо переглянулись.
– Да, должно.
На лице Лиженя появилась легкая улыбка.
2 Том. Глава 22. Явление миру Бога - предвестник конца.
Шёл уже третий год, как главой клана Хонхэ стал Хэ Пэйшу. За всё это время, а, может, даже раньше, он успел обзавестись возлюбленной, а позже невестой... Только вот он не знал, что эта прекрасная на вид девушка была рождена от демона и человека. Возможно, она и сама этого не знала. Но, когда у нее и Хэ Пэйшу на свет появился сын всё стало ясно, как день — демонова кровь.
Хэ Пэйшу при рождении ребёнка очень злился, рвал и метал, поняв, что его репутация может рухнуть ниже Нижнего царства. Мать ребёнка прочувствовала всё его негодование на себе, в конце концов не выдержала и на тринадцатый день после рождения Хэ Жиншуи зачахла.
Хэ Пэйшу прекрасно помнил ту ночь, когда он вошёл в покои жены, где она скрывала ребёнка. Он увидел её серое лицо и обезумел. Глава клана медленно прошёл до кроватки, где лежал малыш и застыл над ним, нависнув.
Ребёнок резко открыл глаза и зарыдал так, что Хэ Пэйшу вмиг напрягся и скривился в гримасе ненависти. Он вытащил меч из ножен и поднял над головой, готовый опустить его на малыша. Но неожиданно мальчишка сквозь слезы засмеялся, и меч выпал из рук главы клана, задребезжав. Тот упал на колени, вжавшись в бортик кроватки, и вся его злость перелилась в бескрайнюю печаль...
Хэ Пэйшу стал растить сына один. Он никогда не боялся показывать его публике. Мальчишка рос более чем обычным, хотя иногда главе Хонхэ казалось, будто во взгляде сына пряталось что-то такое... Страшное и невнятное, но он старался не замечать этого, прячась. Само чувство страха вызывали глаза мальчишки. В то время, как один был привычный чёрный, второй был ярко зеленый, и ничем нельзя было скрыть этого ядреного цвета.