«Мин Хуан...» — подумал глава клана Хонхэ.
Всё время его не покидала мысль, что Ань Юй на самом деле была тем духом, освободившим деревню, и теперь он был твёрдо уверен, что сразила с плеч и повесила голову Мин Хуана сюда именно она.
Потом же пронеслась весть о Хозяине леса, Лесном духе и куче подобных имён, которые говорили об одном человеке. Единственном, по мнению Хэ Жиншуи, о Ань Юй. Он никогда ничего не высказывал по этому поводу, но из-а истории одного из старейшин мнение о этом демоне сложилось ужаснейшее.
С той ночи, когда Хэ Жившую стал главой Хонхэ, Аньнина он видел ещё два раза. Второй, когда тот указал на синеглазого мальчишку, который засмотрелся на главу клана. Третий, когда выпил не лекарство, а яд, зная об этом.
Но и тут Хэ Жиншуи просчитался. Аньнин явился ему после смерти, как на зло, в четвертый раз.
(Число «четыре» в произношении на китайском схоже со словом «смерть»)
--
По дороге в Жолин, в голову Юй пришёл один вопрос, может, и глупый, но она захотела его задать:
— Слушай, Ли Яо, а мы ведь с тобой друзья?
Лий чуть удивлённо посмотрел на нее и пожал плечами:
— Я об этом не задумывался.
Девушка улыбнулась ему:
— Тогда... Давай дружить? — она протянул руку, выставив мизинец.
Заклинатель перевёл взгляд сначала на лицо Юй, потом на ее руку и тоже протянул её, скрестив их мизинцы:
— Давай. Но знай, я плохой друг, — поспешил предупредить он.
Юй на его последние слова внимания не обратила. Лий определённо был лучшим другом, какого только стоило сыскать. По крайней мере для нее.
2 Том. Глава 23. Как говорил Конфуций.
Когда Юй ушла, а Фан Жинци вернулась с Цзю-ер обратно, Лий остановил её. Ему в голову пришла мысль, что негативная энергия, вызвавшая цзянши, скорее всего связана с чьей-то смертью, как обычно бывает в подобных небольших деревушках. Заклинатель взглядом указал женщине на дочь, и та закрыла ей уши, но по Цзю-ер всё равно было видно, что она пытается что-то да услышать.
— Прошу прощения, но я хотел спросить кое-что, — староста кивнула, — Были ли смерти в последнее время в деревне?
Фан Жинци отвела взгляд в сторону, явно ей было неудобно отвечать. Но Лий слышал лишь её запинающийся ответ:
— Я... На самом деле старостой я лишь именуюсь, а так живу в городе очень далеко отсюда.
Заклинатель потупился. Он постарался быстро сложить картину в голове.
— А сюда вы приехали почему? Вас позвали помочь?
— Не совсем, просто кое-какая дата совсем скоро, и я обычно её отмечаю здесь. А по приезде оказалось, что на деревню нападает нечисть.
Она выглядела неуверенной, её лицо побледнело. Цзю-ер смотрела то на Лия, то на мать, похоже, всё же не улавливая сути разговора.
— Понятно, то есть вы ничего толком не знаете? — уточнил странник, но не дождавшись ответа, резко спросил: — А, вы говорили, когда рассказывали про духа, что вам эту историю рассказывала мать, а ей бабушка. Получается в вашем роду нет мужчин? — почему-то этот вопрос с самого начала волновал заклинателя: «Почему староста женщина?». Не то чтобы это действительно его сильно беспокоило, он ничего не имел против, но любопытство не давало покоя.
Фан Жинци немного сбилась с толку, готовая ответить на первый вопрос, но остановленная вторым более страшным для неё.
— Да, — ответ прозвучал неуверенно, — Вот и у меня дочка, — она бегло перевела взгляд на Цзю-ер, всё ещё закрывая ей уши, только уже крепче.
Её волнение стало заметно и в голосе, и в действиях. И Лий ухватился:
— То есть у вас только один ребёнок? Вы были беременны единожды? — что-то подтолкнуло его на мысль, что именно старосту и нужно в первую очередь расспросить.
Фан Жинци нахмурилась. Она явно не хотела отвечать, но уже поняла, что придётся, в ином случае от неё не отстанут.
— Нет, у меня был мальчик, — резко ответила она шёпотом. И пока заклинатель снова что-то не сказал, она чуть поддалась вперёд к нему: — Родиться не успел. Пожалуйста, больше ничего не говорите.
Лий поклонился, испугавшись, что зря поднял эту тему:
— Прошу прощения.
Фан Жинци вздохнула и махнула рукой.
— Я понимаю, вам нужно знать как можно больше о жителях деревни, о происходящем... Но иногда лучше спрашивать тихо.
Заклинатель не совсем понял смыла её слов. Он выпрямился. Фан Жинци же взяла дочь за руку.