— Мы с Цзю-ер отлучимся на задний двор. Если будет что-то нужно, ищите там.
— Ещё раз прошу прощения.
Староста кивнула и ушла.
Как-никак, а Лий должен был её понять. Прошлое, оно было, но само его существование, воспоминания и люди — всё есть в настоящем и будет в будущем. Правда, что-то действительно лучше не вспоминать, забыть, кинуть камнем в воду, чтобы тот истесался о другие такие камни в бурных волнах. Он сам не хотел вспоминать о прерванной жизни учителя…
Когда женщина стала уходить, послышался голос Цзю-ер:
— Мама, а про что вы с дядей-заклинателем говорили?
— Милая, не важно. О том, какие красивые у нас здесь виды.
Лий вздохнул. Зря он начал расспрос. Общение с людьми давалось ему сложно, каждый раз он будто оступался и начинал идти не в ту сторону, раздражая или расстраивая других.
Заклинатель решил до того, как пойти, заняться медитацией. Если предстоит связаться с нечистью, то нужно быть готовым.
Лий, находясь в выделенной им комнате, сел на циновку в позу лотоса и сконцентрировался. Он даже толком не понял, как тогда, в Хуаньинг, он смог передать ци Юй. Это произошло странно легко. А видение после оказалось совсем непонятным.
Всякий раз, как Лий погружался в медитацию, он видел что-то вроде снов, часто бессмысленных и необычных. В первое время он испугался этого, и тогда спросил у Хэ Жиншуи нормально ли происходящее. Тот окинул ученика нечитаемым взглядом и кивнул. Кажется, тогда Хэ Жиншуи был в нелучшем расположении духа, потому несколько дней редко контактировал с Лием и Лиженем. Они вдвоём тогда места себе не находили, так как раньше не видели учителя таким безразличным и молчаливым. Им казалось, что они где-то напортачили, ошиблись или чем-то не угодили ему. Но со временем все снова вернулось на круги своя.
Лий просидел около одной палочки благословений и так ничего и не почувствовал. Он глубоко вздохнул и чуть склонил голову, начиная ощущать раздражение. Когда у него что-то не выходило с первого раза, он никак не мог с этим смириться, хоть и понимал, что это нормально.
Когда Лий медитировал, обычно чувствовал, как падает или тонет. Сначала он этого очень боялся и каждый день с большой неохотой погружался в медитацию, но потом привык.
На этот раз всё происходило медленно и растянуто, даже слишком. Заклинателю было слишком сложно сосредоточиться. Но в один момент больно резко его повело в сторону и ударило вниз.
Перед глазами встало что-то синее, разделённое плоской горизонта. Лий повернул голову в сторону и увидел, что стоит на берегу. Под ногами желтоватый песок. Всё его частички настолько разные, но вместе создают одно единое. Послышался мягкий, тихий, ласкающий уши шум моря, в котором хотелось тонуть. А по возможности Лий сделал бы это в самой воде.
Странник, не задумываясь, сел на песок, поджав колени к груди. На воду можно было смотреть вечно, она уходила и возвращалась. Волны были едва заметными, а к горизонту их штрихи сливались в синий край.
Сзади зашуршали шаги, короткие и мягкие. Заклинатель даже не стал оборачиваться, не хотелось забивать голову чем-то лишним. Кто-то легко сел рядом, в поле зрения попала палка, которой пришедший сразу стал водить по песку, что-то рисуя и сразу же стирая.
Лий всё же посмотрел на севшего рядом. То был мальчишка, синеглазый, одетый в строгое — «Лий-ер», «А-Лий», «диди» или просто «Ши Лий».
— Ты чего не поздоровался? — Лию стало легко разговаривать, он перестал чего-то бояться. Как бы то ни было смешно, но он себя понимать и принимать должен.
Мальчишка поднял на него грустный взгляд.
— А мы разве не здоровались? Ну... Давно.
Заклинатель понял, о чем говорил Лий-ер. Конечно, они здоровались когда-то давно в детстве в самом начале пути. И еще не прощались.
— Да, ты прав, — пришлось согласиться.
Мальчишка продолжил водить палкой по песку.
— Как думаешь, когда настаёт конец? — спросил он неожиданно.
Лий застыл. И откуда у ребёнка могут быть такие глубокие мысли? Почему он вообще спрашивает это? Его конец ещё не скоро, заклинатель, кажется, в ближайшее время не планирует больше умирать... Наверное.
— Конец есть конец... Скорее всего, когда приходит начало. А, может, когда уже и прийти нечему, наверно, это и есть истинный конец, как край обрыва.
Лий-ер резко что-то чиркнул на песке и тут же ногой размел его частички.
— Но и после края за пропастью начинается новая земля. Конфуций говорил: «Всему своё время, всё на свете изменяется и исчезает, чтобы появиться в новом виде, но и за обновлением следует обветшание, разрушение, а там опять обновление и так до бесконечности,» — а после добавил: — Когда у меня настанет конец? Когда придёт то новое? То самое начало? Ты знаешь, Ли Яо?