— Как тебя зовут? Ты помнишь? — неосознанно выпалил он.
Демон подавил кашель и посмотрел на Синьяна. В глазах молодого человека тот сиял, потому завороженный этим зрелищем, он ответил не сразу, сбившись с толку.
— Ха-хай Яньху. А вы... Вы Бог?
Третий Бог вспомнил, что сейчас из себя представляет и ответил:
— Нет, я чудотворец.
Он еле поднялся на ноги и огляделся, ища нет ли ещё видимых парящих душ... Должно быть, вскоре сюда должен был прийти помощник Фагуан и осмотреть каждого, потому стоило уходить. В припадке Синьян совсем не подумал, что душу Хай Яньху мог забрать помощник Фагуан и так доставить её в призрачное царство на суд... Только сейчас Бог понял, какую ошибку он совершил.
Хай Яньху также поднялся, всё ещё удивляясь и Синьяну и себе.
— Нужно идти, так ведь? — догадался он.
Синьян кивнул, и они пошли самой короткой дорогой к лесу, где могли бы скрыться. Когда они уже подходили к лесу, стала проклевываться заря, потому пришлось поторопиться.
Будучи меж деревьев, Синьян остановился и по-новому посмотрел на демона. В какой-то момент стало ясно, что перед ним молодой человек, раненый в грудь и руку, которая бездвижно висела вдоль тела... Зрелище вызвало мурашки по коже. Богу стало не по себе.
Бросать он Хай Яньху не хотел, но иного выхода не было, ведь Синьяну срочно нужно было возвращаться на Небеса. Бог, помедлив, оторвал небольшой чистый от крови кусок ткани рукава, а после разорвал его ещё на два. Хай Яньху в недоумении следил за всем, но не спрашивал.
— Если я буду тебе нужен, то сожги ткань, и я приду, — Синьян протянул кусок белой ткани.
Вот он нарушил и ещё одно правило Небесного закона...
Хай Яньху принял его и поклонился. Похоже, что и он сам не думал долго задерживаться в компании Бога.
Их пути разошлись.
Сменилось четыре месяца. Синьян был уверен, что Цианшижи знал о всех его грехах, но пока молчал. Третий Бог был уверен, что когда-то над всеми ними четырьмя случиться суд, и он будет гораздо страшнее обычного человеческого.
Та ткань была повязана на его руке. Синьян не знал, чего он хотел добиться, когда отдавал вторую часть Хай Яньху, на что рассчитывал. Но шло время, а ткань так и не горела, и закрадывались мысли, что никогда она не загорится.
Бог находился во дворце в своих покоях. Молитв было много, и на каждую должен был найтись свой ответ, чёткий и обдуманный.
В клане Байчжи было заведено самим Синьяном во время молитвы складывать бумажных журавликов, вливая в них по ходу создания слова и просьбы. Так, под конец дня у алтаря стояла кучка журавлей, готовых к полёту.
Обычные люди тоже потом подсмотрели эту идею и стали делать оригами, но не все. Оставались и те, кто продолжал просто говорить, стоя на коленях у зажженных благовоний.
В дверь неожиданно постучались. Третий Бог даже не заметил, как кто-то вошёл во дворец. То мог быть дух, которых на Небесах было много. Здесь духи представляли собой души, отмотавшие свой срок в семь жизней, но не желающие исчезать. Или это мог оказаться кто-то из Богов, потому Синьяну пришлось встать с места, бросив журавлика, которого он слушал.
С родителями у него были хорошие отношения, пусть и виделись они нечасто, ещё неплохо они ладили с Аи и Женьсяном, ну а с Аньнином с детства часто ссорились, но потом переросли и стали практически лучшими друзьями. Пусть политику Аньнина Синьян не особо поддерживал и, бывало, не понимал суждений брата, но с годами научился не обращать внимания на его странности.
Третий Бог открыл дверь, и за ней оказалась старшая сестра, Аи. Богиня была одета просто, явно пришла без особого повода, да и волосы без сложной прически указывали на это. Она мило улыбнулась:
— Здравствуй, диди.
(Диди – обращение к младшему брату.)
Синьян поприветствовал её в ответ и пропустил в покои. Аи подошла к тому месту, где лежали бумажные журавлики.
— Диди, я всё ещё умиляюсь, как ты до такого додумался! Если б могла сейчас, то ввела бы и в Люмин такое, а, может, и в Жолин, и в Хонхэ, — она посмотрела на Синьяна, — Вообще тема журавлей принадлежит Аньнину. Как вы не подрались за такое?
Третий Бог вздохнул. Аи до сих воспринимала своих братьев за неразумных детей, которые только и умели делить игрушки.
— Аньнину неудобно так делать. Он говорит, что лучше слушать, чем плодить мусор.
Аи удивилась:
— А как он слушает?
Синьян пожал плечами.
— Я его тоже об этом спрашивал, он ответил, что уединяется и жжет благовония. Не совсем, правда, понял из его объяснений, как это работает.