Ветер
Падал снег. Густой тихий снег. Он медленно засыпал землю, делая очертания окружающего мира мягкими, нереальными. Мой день начинался как всегда. Я шла на остановку, садилась в маршрутку и ехала на работу. Все как всегда. Иногда это меня бесило, до злости, до тоскливых не выплаканных слез. Но сейчас в моей душе жило какое-то поседевшее чувство отрешенности, обыденности. Может потому, что на улице падал снег. Он не сильно баловал нас в эту зиму.
В маршрутку забивались люди, знакомые лица. Я с ними ездила каждый день. Я отмечала это краем сознания, но мне до них не было дела, как и им до меня. Я протерла в окне маленький глазок и отвернулась. За окном падал снег.
До моей остановки 20 минут езды. Погружаюсь в свои мысли, чтобы не замечать перемещений безликой толпы входящей и выходящей из маршрутки. Мои мысли редко радостны. Очень редко. Жизнь не сложилась. Вернее сложилась, может, даже как у большинства. Мать-одиночка сейчас стало нормой. Сыну уже десять весной. И он моя единственная радость, кроме него мало что радует. В душе, в основном, живет тоска по крыльям, когда-то давно росшим за спиной, но жизнь отняла их у меня, я даже не заметила когда. Одинокая птица, потерявшая крылья…
О чем мечталось птице? Когда-то прочитала в книге одну баснь. И заболела душа! Поняла, что все пройденное было неправильным. И потянулась она к несбыточному, ищет что-то не зная как объяснить что. И не радует мир, перестал радовать. А ведь раньше умела летать. Где тот единственный, который пробудет к радости, рядом с которым вновь вырастут крылья, и можно будет вместе лететь ввысь? Глупо. Вряд ли это случиться. Однажды потеряв крылья, птице не суждено взлететь. Я знаю это уже долгих восемь лет.
Остановка. Отрешенно выхожу из транспорта, все давно уже на автомате. До работы еще 20 минут пешком. Дорога знакома ногам, не стоит даже смотреть вперед, все изучено до мелочей. Я и не смотрю, оставаясь в своих мыслях.
Сколько лет уже пытаюсь понять, за что мне такая неизбывная тоска? Что я сделала не так в этой жизни ли, в прошлой? Как исправить это, вновь научиться радоваться, хотя бы и одной. Сын – это прекрасно, я его безумно люблю. Но он вырастет, у него будет своя жизнь, а я останусь одна. Совсем одна… Заведу себе собаку.
Внезапно окружающий мир ворвался в мое сознание какой-то неестественностью. Я очнулась от своих мыслей, огляделась по сторонам. Улица была пуста. Не просто на ней не было людей, их здесь никогда не было. Город казался мертвым. По трассе не ехало ни одного автомобиля, а их ведь в эту пору должно быть пруд пруди. Даже ветер не дул, деревья стояли мертвыми черными изваяниями на светлеющем небе, не дрогнет ни одна ветка. Я повернула за угол, кинула взгляд вдоль домов стоящих ровными рядами. Пусто. Совсем пусто. И это ощущалось не зрением, а каким-то другим чувством, находящимся внутри меня. Кажется, крикни, и эхо покатится, не умолкая, отражаясь от пустых, внезапно оставленных домов. Во всем городе я была одна. И тихий, падающий снег.
Безумная мысль сверкнула в мозгу, обожгла мало не нас
мерть. Сын! Ноги уже повернулись бежать, преодолевая немыслимые расстояния, разбивая в груди сердце, туда, где я его оставила утром.
Но что-то изменилось в окружающей меня картине. Снег бросил в лицо горсть холодных белых хлопьев и подул ветер. Мой ветер, пахнущий свежестью и свободой. Ветер, который я очень сильно любила, лишь вдыхая его, я чувствовала, что крылья вновь вырастают за спиной, разрывая кожу, стремясь к полету. В конце улицы появилась фигура человека. Она медленно и осторожно приближалась ко мне, боясь испугать. Я начала различать, что это молодой мужчина в черном драповом пальто с поднятым воротником, белые снежинки усыпали темную ткань замысловатым сквозным узором. Ветер не переставал дуть. Человек приближался. Я уже различала светлые волосы с мягкими кудрями, серо-голубые, кристально чистые глаза и лицо, чем-то очень знакомое мне, хотя я была четко уверена, что не встречала этого человека раньше. Подойдя ко мне, он остановился, немного застенчиво улыбнулся и произнес:
- Здравствуй.
- Здравствуй – ответила я машинально.
Я смотрела ему в глаза, и терзающая мысль крутилась в моей голове, не могла вылиться в четкую форму. Я видела уже где-то это лицо и более того, я знала, что безумно люблю эту улыбку, бабочкой порхающую на лице этого человека, встреченного мною в первый раз.
- Ты не помнишь меня, – печально проговорил он. – А может быть, и совсем не знаешь. Меня зовут Денхай и, я не знаю, как объяснить тебе кто я и где мы. Боюсь, не поверишь мне.
Он замолчал. В этом молчании жила какая-то затаенная печаль. Я чувствовала ее, может потому, что в моей душе жило что-то очень похожее на эту тоску, может быть даже приходящееся ей родною сестрой – чувство.