- За сына не беспокойся. Все вернется на круги своя, и ты не потеряешь ни минуты. Наталья, ты просто попала в мой мир, а в нем нет времени… И, - я ветер.
Я не знала что отвечать. Смысл его слов не доходил до моего сознания, или в них не было смысла. А может быть, я впала в какой-то ступор, потому что никак не могла понять, что происходит вокруг, со мной. Что вообще происходит?!
- Пойдем со мной, - попросил Денхай, беря меня за руку и увлекая в сложный лабиринт строений.
- Я знаю одно место, которое тебе должно понравиться. Ты ведь любишь такие места. И ничего, что зима, там и зимой очень красиво. Я нашел это место для тебя и очень рад, что смогу показать его тебе.
Я покорно брела за ним, петляя между домов, проходя какими-то дворами. Я и правда сюда никогда не заходила. Мы остановились между старыми двухэтажными домиками, образовывавшими уютный дворик. У красной кирпичной стены, с облупившейся штукатуркой, одного из домов росла огромная ива, спускавшая шатром золотые пряди ветвей до земли. Любимый мной ветер шевелил их, перебирая, словно струны арфы и восходящее солнце обливало их золотом. Денхай бережно раздвинул руками ветви и, вступив сам под их сень, ввел и меня туда. Под ветвями стояла старая скамейка с выгнутыми железными ножками и местами сломанными, почерневшими от времени досками.
- Садись, – пригласил меня Денхай.
Потом спохватился, отстранил от скамьи и со словами: «Здесь же холодно» - сел сам и, обхватив меня за пояс, усадил к себе на колени. Я хотела было дернуться из его рук, терпеть не могла когда ко мне прикасались чужие люди, но вдруг почувствовала… Вернее не почувствовала отвращения, посещавшего меня всегда в таких и подобных им случаях. И мне совсем не хотелось вырываться из его рук, говоря при этом что-либо грубое и обидное, как бывало. Над нами нависали голые желтые космы ивы. Солнце, их освещавшее, делало ветви золотыми и как бы прозрачными, сквозь этот шатер отчетливо проглядывался, тихо падавший крупный снег и там снова не было ветра.
Денхай заглянул мне в глаза, взял мои руки в свои. Я почувствовала, что отогреваюсь. Не от холода, а от отупения и непонимания, владевшего мною все это время. Он тоже почувствовал это и мягко произнес:
- Может, спросишь у меня что-нибудь?
- Кто ты? – выговорила я и губы еще слабо слушались.
- Я ветер. Юго-восточный. Тот, который тебе всегда нравился. Помнишь, как в юности мы бегали по улице перед грозой. Ты любила грозу, и я старался пригнать ее к тебе, и трепал твои волосы и ленты, которые ты отпускала в небо. Помнишь?
Он немного помолчал, а затем печально произнес:
- И слезы твои сушил, когда было тяжело. Помнишь, от моего дыхания тебе становилось легче и снова хотелось жить, на что-то надеяться.
Денхай закрыл глаза и его печальный голос лился мягким бархатом на мою душу, я не перебивала.
- Я ведь знаю каждую твою мысль, каждую боль переживаю как свою. Я почти всегда был рядом и, если бы знала, как хотел помочь. Но не мог. Я столько раз гладил твое лицо руками, целовал губы твои.
Он открыл глаза. Одинокая слеза скатилась по его щеке.
- Помнишь луг? Ведь мы любили бывать там вдвоем. Ты любила мчаться на велосипеде, а рядом что бы был я - ветер. И на реке в маленькой деревушке. Помнишь? Я так давно и так искренне люблю тебя. Но я ветер, а ты человек.
Что-то в моей душе металось как заяц, какая-то мысль испуганная, встревоженная его словами. Я обхватила ладонями его лицо и заглянула в глаза. Они были так похожи на мои. Именно эти глаза я иногда видела во сне, а сон потом забывался. И я искала, искала эти глаза в жизни и не могла найти. И помнила, что крылья за спиной вырастали даже посреди беспросветной тоски, когда в лицо дул мой ветер, юго-восточный.
Я помолчала немного, собираясь с мыслями, потом коснулась его лба своим и зашептала:
- Я помню тебя ветер. Я видела тебя в своих снах. И сам ведь знаешь, сколько раз представляла себе тебя, целующим меня, идущим рядом. Но мне так сложно поверить, что это не сон, что все происходящее сейчас, правда.
Денхай снял шапку с моей головы и провел по волосам рукой.
- В это и, правда, очень сложно поверить. Я сам долго не верил, что могу вот так встретиться с тобой как сейчас. Но я рискнул и, может быть, мне за это еще влетит, а может все так и останется между нами.
- А почему город пуст?
- Он не пуст. Просто это другое пространство, где ветры материальны, а люди нет. Ведь в твоем мире нельзя ветер ни пощупать руками, ни увидеть. Так и здесь.
- А почему тогда я видна?
- Это очень сложно, да я и сам пока не очень понимаю суть. Просто я нашел способ увидеть тебя, и мне, в принципе, все равно как это происходит. Главное ты сейчас здесь и со мной.
Внезапно в глазах Денхая появилось беспокойство.
- Тебе пора, - сказал он с сожалением. – Скоро мы здесь будем не одни. Не нужно что бы нас видели вместе.
Мы поднялись, Денхай не отпускал мою руку.
- Запомни Наталья, я у тебя есть и всегда буду с тобой. В твоей жизни не должно быть места печали, ведь мы вместе.
Он тревожно оглянулся, его состояние начало передаваться и мне. Денхай отпустил мою руку, я сделала шаг уходить.
- Поцеловала бы! – простонал он.
Сердце сжалось, болезненно колотясь в груди. Мне было страшно остаться, еще более страшно уйти, может быть, навсегда потерять эти глаза, к которым тянулась душой столько лет. Я обернулась, легким ветерком метнулась ему на грудь, прижалась губами к таким знакомым и родным губам. Они ответили трепетно и жарко. Потом, зажмурясь, я шагнула сквозь ветви, за пределы хранившего нас золотого шатра.
Шум города ворвался мне в уши. Я стояла в старом дворике, вокруг сновали люди, и слышался гул проезжающего транспорта. Посмотрев на часы, я поняла, что никуда не опаздываю. Золотое солнце радостно глядело мне в лицо, и мне было легко. Я взяла курс в сторону работы и в голове не было даже тени мысли о том, как я ненавижу туда ходить. Я шла по дороге, под сыпавшим легким пушистым снегом. Я не одевала рукавиц, потому что чувствовала, Денхай держит меня за руку, идет рядом. Больше мне не хотелось грустить, потому что я искала и наконец-то нашла того, с кем крылья вновь, прорвав нежную кожу, расправились за моими плечами, и я точно знала, что теперь смогу летать.