Старик отдернул занавеску и глянул в окно. Наш юнга сушил на ветру волосы. Длинные, они взлетали и опадали на плечи, словно крылья.
– Нет, не кажется, – буркнул капитан, возвращаясь к своему занятию. – В Море мало красивых тварей.
Он собирался варить новую порцию карамели. Вылил в сковороду бокал ягодного сока и высыпал колотый сахар. В этом мире «сладкая смерть» продавалась в виде крупных слитков величиной с голову, и сахар приходилось колоть.
– А русалки?
– Эти в сто крат подлее любой твари.
– Нет, я о том, что они могут превращаться в красивых женщин. А перед нами красивый мужчина, который плавает в воде, как рыба. Откуда такие способности, если жители суши боятся заходить в водоемы? И что за имя такое – Красавчик? Больше на прозвище похоже.
– Прозвище и есть, – капитан помешивал сироп, ожидая полного растворения сахара. – А насчет того, принадлежит он к русалочьему народу или нет, точно не скажу. Надо понаблюдать.
– Я глаз с него не спущу, – живо пообещала я и еще шире распахнула занавеску. Дед улыбнулся в усы.
Щупальца у нас никак не получались. То стенки были слишком толстые, об такие только зубы ломать, то хрупкие – невозможно было прикрепить к бисквитной основе. Мы уже не стеснялись в выражениях, когда очередное щупальце разваливалось в моих руках.
Еще страшно мешал застывший в дверях Красавчик, молча наблюдавший за кулинарным провалом. Каждая неудача вгоняла меня в краску именно из-за него. Но и выпроводить Инга, проявив тем свою истеричную сущность, я не решалась.
– Все, не могу, – сдалась я, бросая осколки леденцов в чашку. – Давайте просто смастерим кита из зефира. Пектина на него хватит. А из жженного сахара сделаем фонтанчик, который он из себя выпускает.
Я не сразу поняла, почему на кухне прекратилось всякое движение и наступила тишина.
– Она, случайно, не из русалок? – спустя минуту подал голос Красавчик. – Откуда она знает, как выглядят киты с фонтаном?
– Об этом всякий знает, – отмахнулась я.
– Нет, – ответил капитан. – Стены возведены более пятидесяти лет назад, а в пресные реки киты не заплывают. Спроси жителей Леворда, кто такие киты, и мало кто ответит правильно.
Я не сразу нашлась, что ответить. Но лучшая защита – это нападение.
– Хорошо. У меня встречный вопрос, – я ткнула Красавчика пальцем в грудь. Крепкую, как броня – я не могла этого не отметить, прежде чем продолжить говорить. – Откуда тогда тебе известно, как выглядят киты? Ладно, наш капитан, он участвовал в войне с Морем, а ты?
– А я учился в Академии небоходов, и наши корабли выходили за стену. Нельзя быть воином и не познакомиться с противником. А вот где морских тварей могла видеть ты?
– Я… я не помню! – хороший ответ, когда не можешь рассказать о своем мире. Я рисковала оказаться в Дознании один на один с Черным рыцарем, который уже не будет ко мне так благосклонен. – Капитан знает, что я потеряла память. Меня чуть не убили рыцари. Болт просвистел у самого уха. И… и почему я должна отчитываться перед всякими… юнгами?
Я наткнулась на холодный взгляд Красавчика, и мне сделалось страшно. Он не верил ни единому моему слову.
– Я не русалка. Клянусь, – прошептала я, отворачиваясь к деду. – Вы хоть мне верите? Или тоже скажете: «Будем наблюдать»?
– Я с нее глаз не спущу, – мрачно пообещал Красавчик.
– За работу, детки, – старик хлопнул себя по коленям и поднялся с табурета. – Русалки вы или нет, заказ выполнять надо. Я не готов потерять честное имя.
– Так кита делаем или продолжаем мучиться с щупальцами? – боковым зрением я видела, что Инг разглядывает мой рисунок, схематично показывающий идею торта.
– Как вам удалось сделать голову? – спросил Красавчик, переводя взгляд с рисунка на карамельную заготовку.
Дед быстро объяснил, что использовал в качестве основы бокал для вина.
– Были бы у нас подходящие под щупальца формы, мы бы так не мучились, – со вздохом произнес он. – Я уж подумал, не сделать ли заготовки из теста, чтобы залить туда карамель, но, боюсь, мука испортит прозрачность стекла.