Роберт отправился в Париж в начале апреля по указанию главы Министерства и с личным поручением от Генри Дандаса, который недвусмысленно высказывался о беспомощности правительства.
— Ради Бога, возьмись за это, Роберт, — просил он. — Нужно узнать истинное положение вещей. Выясни точно, что происходит. Пойдет ли народ за Бонапартом, если он поведет их на войну, или вся эта история не более, чем дань тщеславию в последней попытке добиться своего.
Изабелла умоляла мужа не уезжать.
— Это слишком опасно, — настаивала она. — Они пытались убить тебя несколько месяцев тому назад, в следующий раз им может повезти больше.
— Но сейчас все будет иначе, моя дорогая. Это политика. Я поеду не как частное лицо. У меня будет дипломатическая неприкосновенность. И если я могу выяснить что-нибудь полезное, то должен сделать это.
— Это все, о чем ты думаешь? — горячо протестовала Изабелла. — Что ты можешь сделать для Британии? А мы? Что будет с Мэриан и со мной, если тебя там убьют?
— История не повторяется, а ты будешь хорошо обеспечена, — улыбаясь ответил Роберт. — Я буду чрезвычайно осторожен, обещаю тебе. — Он нежным движением повернул Изабеллу лицом к себе. — Ведь ты не хочешь, чтобы я отказался, забился в конуру, как побитая собака, потому что однажды со мной случилось несчастье. Я не солдат, Изабелла, и никогда не воображал себя таковым, но кое-что я могу сделать, хотя бы для самоуспокоения.
— О, Роберт, — прильнула Изабелла к нему, — у меня не будет ни минуты покоя, пока ты не вернешься.
И он не вернулся с посольством, и от него не было ни слова. Так где же он? Изабелла не находила себе места от беспокойства. Роберт был бы недоволен, если бы она пошла ныть в Министерство иностранных дел или плакалась бы Генри Дандасу. Жены людей, подобных Роберту, таких вещей не делают, как и жены армейских и морских офицеров, когда остаются дома без мужей. Считается, что они должны проявлять больше стойкости, чем остальные. Воспоминание о той ужасной ночи в Париже, когда на них напал убийца, мучило Изабеллу постоянно.
Она чувствовала себя беспомощной в этом большом доме, одна со слугами и тремя собаками. Мэриан уехала на несколько недель в Оксфордшир навестить престарелую больную родственницу. Такие шумные собаки, как Роланд и Оливер, были бы там помехой, поэтому их оставили на попечение Изабеллы.
Слезы брызнули из глаз, и она сердито смахнула их рукой. Нечего стоять здесь и хныкать. Надо одеться и взять собак на прогулку в Сент-Джеймс-парк. Это поможет прогнать тревогу и вернет ясность мысли.
Она отвернулась от окна. Лакей постучал и вошел в комнату.
— В чем дело, Хоук? — спросила Изабелла с некоторым удивлением.
— Вас хочет видеть какой-то джентльмен, джентльмен из военно-морского флота.
— Из военно-морского флота! — Изабелла взяла визитную карточку с серебряного подноса и удивленно вскрикнула: — Капитан Конвей! Должно быть, это Перри. Пригласите его, Хоук, сейчас же.
Изабелла не виделась с Перри уже несколько месяцев, и когда он появился в дверях во всем великолепии морской формы, она подумала, что Перри приобрел больше достоинства. Он больше не был порывистым юношей и очень возмужал за минувший год. Изабелла подошла, протянула к нему руки.
— Перри! Это замечательно. Ты получил повышение. Теперь у тебя есть свой корабль. Ты доволен?
— Да, разумеется, очень доволен. Хотя не следует особенно радоваться, ведь это благодаря тому, что мы снова воюем. Вот я и пригодился, а повысили меня совсем незначительно. Правда, это только начало. Конечно, это не линейный корабль, а один из сторожевых шлюпов, но это первый корабль под моим командованием, и все благодаря рекомендации лорда Нельсона. Он помнит меня по Копенгагену и по флотилии на Ла-Манше. Тогда заключение мира положило конец карьере, но теперь, когда срочно призвали всех моряков, о моих заслугах вспомнили, и вот я стал капитаном «Сириуса».
— Ты этого достоин, — с теплотой в голосе сказала Изабелла. — Твоя тетя довольна? Расскажи мне обо всем. Жаль, Роберта нет дома. Он еще в Париже.
— В Париже? Разве вы не слышали?
— Что?
— В первом же морском бою были захвачены два французских корабля, и Бонапарт так разъярился, что приказал арестовать всех англичан, оказавшихся во Франции.
— Нет, не может быть! — в ужасе воскликнула она. — Неужели он сделал Такую подлость? Ты точно знаешь?
— Точно. Я только что из Адмиралтейства. Там только об этом и говорят. Такое варварское обращение с гражданскими лицами противоречит всем правилам, а война может затянуться.