ы здесь, в центре не летать как дурные мухи, - ответил Миреон. - Хорошо, тогда я займусь Фалареном. - Слушай, - он аккуратно взял девочку за подбородок, - я все время забываю, что тебе не больше пятнадцати лет и что ты только вчера едва не погибла, когда вырвалась из более чем неприятного места. - А еще ты забываешь, - она спрятала лицо у него на груди, - что за нами охотятся хонги, и что ставка сейчас - наша жизнь. Я обещаю тебе, что как только мы с ними разберемся, то все четверо будем отдыхать так, что ларские замки попадают вниз. - Но обещай, что не будешь делать ничего непоправимого. Даже ради нас. Я понимаю, что у тебя раньше не было друзей, но, поверь, эти вещи ценны взаимностью. - Хорошо, я буду очень внимательной. В одной из детских книжек. что мне читала мама, было сказано "вы в ответе за тех, кого приручили". Раньше я этого не понимала. - Постарайся уговорить Фаларена, нам нужен черный вход в его систему - очень нужен, однако, если он упрется, то пусть катится куда ему заблагорассудится, обойдемся и без него. Есть идеи. Хорошо? - Хорошо. Иди, почините это сооружение, может быть, оно станет нашим домом на некоторое время. * * * В обзорном экране плыла Нериада - спутник двигался по высокой орбите, чтобы не попасть под исследуемое воздействие - именно это и позволило ему уцелеть столь долгое время. Это, а также то, что корректирующие двигатели, хоть и редко, но включались, пусть на малой мощности, на естественном апейронном фоне, потому что запасы для них давно были исчерпаны. Однако, теперь помещения спутника преобразились: в них снова появился свет, появился воздух, появились молодые лица - но снаружи, если бы какой-то наблюдатель и мог бы видеть этот спутник, не изменилось ничего - он несся по своей орбите темный и мертвый, как и все последние пять тысяч лет. Поиски каких бы то ни было следов предполагаемого оружия пока не дали результата, но Миреон не опускал руки, спутник было большой, когда-то в нем могло работать человек двести и проверить все за день-два не было никакой возможности. Сигнал вызова раздался спустя шесть часов после того, как спутник открыл для них двери, они уже собирались идти спать. - Двигайтесь все в сторону каюты Кары-ла! - это был голос Петераса. - Нам есть что показать! - Что-нибудь получилось? - спросил Миреон входя. - Более чем! - Кара-ла казалась усталой, но довольной. - Этот Фаларен только-только начал созревать к пониманию, как бездарно провел пять тысяч лет своей жизни и только перестал злиться на весь свет и на Сварога. - Перестал? - удивленно спросил Марсус. - Понимаешь, он не столь уж и виноват. Я говорила, что у каждого есть своя продолжительность жизни, которую он может прожить - если его раньше не убьют, конечно. Или он не умрет от плохой медицины, от преждевременной старости и тому подобных напастей. Лет семьсот, примерно. Потом связь между телом и душой начинает деформироваться, но если тело еще живо, душа от него уйти не может, и тут начинается такое... как вот с ним началось. Поэтому я и говорю, по большому счету, он не виноват, потому что долгая жизнь свалилась на него сама, не вешаться же ему было через семьсот лет? - А сейчас в каком он положении? - Его тень очень сильно деформирована, она только начинает восстанавливаться. Я ей помогаю как могу, потому что очень хорошо представляю, как это неприятно - особенно вспоминать, что ты натворил. Хотя, еще раз повторю, не очень-то он и виноват, по крайней мере, с позиции тени. - Он дал нам вход? - Даже больше. Во-первых, конечно, он предусмотрел несколько "черных ходов", которые позволят вышвырнуть любого самозванца, если Хелльстад будет захвачен. Для него это было даже не мерой предосторожности - он любил красивые решения, и если что-то сделать было трудно, это его только разжигало. Отсюда во-вторых, он ухитрился перевести в компьютеры своей библиотеки большую часть древних манускриптов, копировать которые считалось невозможным - просто потому, что это был вызов его мастерству. Содержание библиотеки не волновало его ни в коей мере. - И вы проверили? - Петерас вошел в систему, все в порядке, он добрался до своих книг и, похоже, больше его ничего не интересует. А мы можем делать с Хелльстадом все, что угодно. - А Сварог? - Он ничего не заметит, потому что у нашего входа больший приоритет. Фаларен специально так задумывал, наверное, ради утонченной расправы со злоумышленниками. Система подчиняется ему по-прежнему - в той степени, в которой это не противоречит нашим командам. И он никаким образом не может узнать, что мы тоже управляем Хелльстадом, потому что система заранее запрограммирована не давать самозванцам такой информации. Пока нам нужно только библиотека - хотя, я думаю, производственные мощности и арсенал тоже могут пригодиться. - Там нет ничего серьезного против хонгов? - Нет. Некоторое количество наземных, воздушных и водных боевых машин. Если бы мы ставили задачу захвата территорий или выборочного истребления населения, тогда они бы могли пригодиться, и то вряд ли. - В любом случае нам нужно сначала найти это место, а потом решать, что с ним делать. - Я бы заложил туда несколько килограммов антивещества... - сказал Марсус. - Ты ведь это не всерьез? Там кроме хонгов полно народу. И еще - если это подземная страна под Таларом? - Тогда ой. Но если это самостоятельная заводь... - Не все так просто, заводь связана с материнским миром, и, разнеся ее на атомы, мы и его повредим. Так что, наш первоначальный план остается в силе, ищем, где она находится, или ищем способ, как это узнать, желательно не трогая портал на Харуме - потому что открыв его, можно огрести неприятностей, нас там ждут. А уже потом смотрим, что с ней делать. - Слушай, ты не будешь против, если я оставлю тебя одного с поисками на спутнике, а сам займусь этой сетью? - вдруг спросил Марсус. - Что ты хочешь? - Две вещи. Во-первых, я бы поискал, как устроен портал того типа, который стоит на Харуме. Может быть, там есть указания на то, куда он направлен. Ну а во-вторых, мне хочется заглянуть в закрытые области кабинетов Канцлера и Императрицы. Фаларен как хомяк сгребал к себе все копии - не пропадать же им теперь? Там может быть что-то полезное для нас. - Хорошо, я займусь спутником один, - безропотно ответил Миреон, тоскливо оглядываясь по сторонам.