— Почему? Она тебе не нравится? — в глазах Эристора прыгали смешинки, однако Кэлибор смотрел лишь на огонь в камине.
— Я люблю ее, эль-до. Но что я могу ей предложить? Я беден, мне даже некуда привести молодую жену…
— Дом Красного дуба велик… — вкрадчиво вставил Эристор.
Кэлибор не поверил своим ушам. Изумление и надежда, написанные на его лице, были столь забавны, что Эристор едва сдерживал смех, искренне наслаждаясь моментом.
— Но… Я слышал, вы уже обещали руку Куиниэ своему спутнику, Даремору…
Тут Эристор не выдержал и расхохотался.
— Она отправила его лесом, — возвестил он, делая страшное лицо. — И меня вместе с ним. Иначе и не скажешь. А теперь готовится вынести порку или сесть в темницу на хлеб и воду, но только не идти под сень омелы. Из-за чего бы это?
— Не знаю, — потупившись, чтобы скрыть восторг в глазах, фальшиво промямлил Кэлибор.
— А я думаю, что знаешь. В любом случае Тир выдала вас с головой. Более того, эль-до, она взяла на себя смелость от твоего имени просить руки моей сестры.
— И что вы ответили ей? — с замиранием сердца спросил Кэлибор.
— По-моему, я ее снова поцеловал.
— О… — перестав что-либо соображать от волнения, выдохнул бедный влюбленный эльф.
Сжалившись над ним, Эристор хлопнул его по плечу и, тепло улыбаясь, заговорил:
— Вы встретились с Куиниэ при очень необычных обстоятельствах. Быть может, это сами Духи свели вас, и кто я такой, чтобы противиться их промыслу? Конечно, я хотел бы переговорить с твоими родителями, Кэлибор, лучше узнать тебя… Скажем, месяца через три? Что скажешь?
— А принц Гимли?
Эристор выпрямился и гордо расправил плечи:
— Я подданный истинного короля Великого леса Ангрода Завоевателя и лишь у него должен просить позволения на брак сестры, — тут глаза неугомонного шутника блеснули. — Но не ждать же нам, в самом деле, его возвращения. Так, чего доброго, еще и невеста состарится!
— Спасибо, эль-до, — уже порываясь бежать, чтобы сообщить новость Куиниэ, выпалил Кэлибор.
— Постой, постой, — Эристор удержал нетерпеливого влюбленного. — За это ты мне кое-что будешь должен.
— Все что угодно!
Эристор стал непривычно серьезен, когда заговорил:
— Уговори Тир остаться здесь хотя бы до вашей свадьбы, Кэлибор. Кажется, это важно для меня…
***
Тир опоздала к ужину. Сидение перед зеркалом привело к тому, что она решила сделать себе прическу посложнее привычных кос… Получалось плохо, и она начинала сердиться. Через час мучений ей все же удалось уложить свою, отвыкшую от подобных ухищрений гриву, в аккуратную «ракушку» на затылке, позволявшую видеть ее длинную изящную шею и изящные островерхие уши. Она удовлетворенно осмотрела себя и вдруг смутилась. Что это с ней? Ради чего она прокрутилась битый час перед зеркалом? Или ради кого?
Тир метнула на свое отражение быстрый сердитый взгляд и уже подняла руки, чтобы распустить волосы, как вдруг дверь распахнулась, и влетела раскрасневшаяся Куиниэ, а за ней, сразу загородив собой дверной проем, неуклюже втиснулся Эрик.
— Госпожа, — пробасил бородач извиняющимся тоном. — Сигурдиль напился…
Три ничего уже не надо было объяснять — вместе с посетителями в открытую дверь ворвался снизу рев, грохот и лязг стали. Она вскочила и бросилась вон, за ней с пыхтением затопал рулевой.
Картина, открывшаяся Тир, была ей до боли знакома. Когда вилобородый здоровяк напивался, разум оставлял его голову, а в сердце поселялась жажда крови и разрушений. Зная это, Тир обычно следила за ним, но сегодня после сражения позволила себе расслабиться… Сигурдиль стоял посреди зала, рыча и размахивая боевым топором. Его взяли в кольцо из щитов и сверкающей стали мечей, но никто не рисковал приблизиться и усмирить.
— Принеси ведро воды, да похолоднее. Живо! — рявкнула Тир на застывшую с выпученными глазами служанку, и та, подпрыгнув от неожиданности, опрометью бросилась выполнять приказание, поступившее в столь категоричной форме.
Через пять минут она вернулась и, недоуменно глядя на незнакомую молодую эльфийку явно из снежных, передала ей ведро с колодезной водой.
— О Тир! — воскликнула Куиниэ. — Может, лучше позвать Эристора?
— Не в первый раз, — проворчала та и принялась прокладывать себе дорогу в центр зала.
— О боже, — выдохнула Киуниэ и все-таки помчалась искать брата.
А Тир тем временем, раздвинув плечом галдящих лесных эльфов, вступила в образованный ими круг, раскачала тяжелое деревянное ведро и выплеснула его ледяное содержимое в лицо повернувшегося было к ней Сигурдиля. После чего, пользуясь его замешательством, шагнула вперед и со всей силы врезала опустевшей посудиной ему по голове. Сигурдиль взвыл и, дико вращая глазами, двинулся на нее. В толпе ахнули. Тир размахнулась еще раз, и этот новый удар получился таким сильным, что ведро разлетелось на куски, а Сигурдиль выпустил топор и, тряся головой, грохнулся на колени. Тир подошла к нему и схватила буяна за заплетенную в косы бороду.
Сигурдиль разлепил залитые потом и водой веки и увидел перед собой лицо своей госпожи с побелевшими от ярости губами и глазами, в которых сверкала ледяная кинжальная сталь.
— Разве я не предупреждала тебя, свинья бородатая, что убью, если ты посмеешь еще раз выкинуть подобное? Отвечай! — и Тир дернула Сигурдиля за косы на подбородке так, что тот скривился.
— Пере-ду-перждала, — еле ворочая языком, пролепетал тот.
— И что теперь прикажешь делать?
— Я больше не буду, Тир, — взмолился трезвеющий на глазах здоровяк.
— Убирайся! Благодари Духов, что мы здесь, а не на Белом архипелаге, и твою судьбу решать не мне, а главе Дома Красного дуба. А он добрее меня.
Отдуваясь, бородач поднялся, подобрал свое грозное оружие и, шатаясь, побрел из зала. Перед ним расступились.
— Никто не пострадал? — Тир осмотрела восхищенных зрителей.
— Только этот несчастный табурет, — выступивший вперед молодой эльф небрежно ткнул пальцем в половинки разрубленной боевым топором громоздкой мебели. — Кто ты, о прекрасная укротительница бородатых свиней?
— Да по всему видать — жена его, — встрял кто-то другой. — Только это племя может так обработать человека.
— Я не замужем, — отрубила Тир и направилась вон из круга, ища глазами Куиниэ.
Ей было не по себе под оценивающими взглядами незнакомых эльфов без привычной кольчуги и мечей за спиной. Как справиться с этими наглецами, не втыкая им нож между глаз? Среди своих ей служило защитой то уважение, даже страх, который они испытывали к ней. Эти же просто ее не знали… Худшие опасения подтвердились — настойчивый лесной эльф преградил ей дорогу.
— Не покидайте нас. Право, это будет кощунством, если вы не расскажете, как справляться с этими северными свиньями.
Глаза Тир сузились:
— Я сама из их числа.
— Очень аппетитная свинка, смею заметить, — чуть не мурлыкая промолвил лесной, пытаясь завладеть рукой Тир.
Она беспомощно оглянулась — так не хотелось устраивать еще одну драку в чужом доме. И тут с облегчением увидела Куиниэ, Эристора и Кэлибора. На лицах мужчин был написан неподдельный интерес к происходящему, и Тир разозлилась. Завтра же ее ноги не будет здесь! Она попыталась оттолкнуть с дороги приставалу, но тот, усмехаясь, не уступал. Тир опять взглянула на Эристора — его глаза смеялись, а рот расплылся в довольной улыбке. Он и не думал вмешиваться.
— Эль-до, уберите этого вашего… сердцееда от греха подальше, — устало попросила она.
— Я думал, вы сами умеете решать все свои проблемы, госпожа Тир.
Серебристая бровь взлетела в притворном изумлении.
— Значит, вы разрешаете мне убить его?
— Нет, пожалуй, не стоит, — Эристор сбежал по лестнице и, протолкавшись в центр зала, положил руку на плечо молодому нахалу.
— Мэглин, мальчик мой, ты играешь в опасные игры.
— О! Эль-до, я не знал, что эта красавица ваша. Мне следовало бы догадаться…
— Почему вы хмуритесь, Тир, — улыбаясь, спросил Эристор. — Вам не нравится считаться моей?