— Тогда ничего не бойся. Ты не пожалеешь о приятном решении. И пусть посреди мертвой земли восторжествует жизнь.
Он наклонился к ней и уже неспешно, но бережно и нежно поцеловал. Руки мага накрыли грудь девушки, затем спустились ниже, уступив место губам, и продолжили ласку. Скоро магичка расслабилась, впервые в жизни забыв до конца обо всем на свете, и тогда Нуаримаан вошел.
Это было похоже на плаванье в самый дикий, яростный шторм. Их бросало с вершины вниз, а после вновь поднимало ввысь, прямо к небу. Вселенная кружилась перед глазами, и не существовало ничего, кроме их слившейся в едином ритме плоти, ставшей центром мироздания.
Нуаримаан то вбивал Рейну яростно в каменную столешницу, то выходил почти до конца, а после начинал двигаться неспешно, словно дразня и играя. Потом он вновь начинал наращивать темп, и так раз за разом. Дыхание их перемешалось, на плечах у обоих горели следы укусов. Стоны становились все громче и громче и наконец слились в едином громком, неудержимом крике, потрясшем основы мироздания.
Нуаримаан замер, тяжело дыша, и вечность спустя прошептал:
— Если бы мы были с тобой людьми, Рейна, я бы сказал, что люблю тебя. Но между магами любовь не живет. Поэтому я просто скажу: «Ты мне нужна, Рейнаари».
— Ты тоже мне нужен, Нуаримаан, — ответила она прямо и поглядела магу в глаза. — Ты мне очень нужен.
— В таком случае как ты смотришь на то, чтобы делить ложе со мной и впредь?
— С удовольствием.
— Да будет так.
Он вновь наклонился и, оставив на губах невесомый, но ласковый и бережный поцелуй, вышел наконец из любовницы.
Спустя восемь месяцев Рейнаари объявила Нуариму, что ждет ребенка.
Меридан отложил расчеты нового аркана, над которым работал, в сторону и, приблизившись, обнял любовницу. Они стояли, обнявшись, посреди лаборатории, и обоим казалось, что в мире, кроме них двоих, не существует больше никого.
— Это значит, — спустя много времени проговорил он, — что мне следует поторопиться. Наш сын должен родиться на Фатраине.
— Думаешь, будет мальчик? — спросила Рейна.
Меридан уверенно кивнул в ответ:
— Я чувствую.
Он положил руку на живот Рейны в подтверждение своих слов, и та, немного судорожно вздохнув, призналась:
— Нуарим, если он будет неполноценный, я… Я просто не смогу убить его!
Она подняла на любовника встревоженный взгляд, в котором читалась неподдельная тревога за судьбу ребенка-изгоя. Нуаримаан бережно погладил ее по щеке и покачал головой:
— Это вовсе не обязательно. Спрячем его в землях людей. Например, в Гроиме или в Треане. Но, мне кажется…
Он не договорил, а закрыл глаза и явно прислушался к чему-то. Наконец, лицо мага озарила искренняя, идущая из самой глубины сердца улыбка:
— Он будет магом. Природным. Ни о чем не переживай. А вот мне стоит поволноваться — теперь у меня осталось всего два или три месяца, чтобы закончить разработку нового аркана для камня некромантов.
И Нуаримаан, взяв Рейну за подбородок, посмотрел ей в глаза и, наклонившись, поцеловал.
***
— Ну вот, теперь мы можем отправляться дальше, — Нуаримаан довольно, словно сытый кот, улыбнулся и, обняв любовницу, погладил ее уже заметно округлившийся живот. — Схема аркана готова.
Рейнаари взяла со стола бумаги с записями и принялась читать. Она то хмурилась, то с задумчивым видом почесывала бровь.
— По-видимому, теперь наш путь лежит в Гроим? — предположила она, вновь подняв на Нуарима взгляд.
— Полагаю, что так, — кивнул тот. — Что, в общем, меня совершенно не радует — срок родов все ближе. Однако шанс найти алмазирилл в других частях света ничтожен.
— В сокровищницах Фатраина его нет?
— Увы.
Меридан нахмурился и, сцепив руки за спиной, прошелся по комнате. Рейнаари огляделась по сторонам, непроизвольно отметив, что колбы и реторты, до сих пор в беспорядке валявшиеся прямо на полу, а заодно на всех более-менее подходящих для работы местах, теперь аккуратно расставлены на полках в шкафу. Рабочие записи Нуарима лежали, сложенные в аккуратную стопку, уже явно просмотренные и рассортированные.
— Тебя тревожит еще что-то, помимо беременности? — догадался маг и, обернувшись, посмотрел на любовницу.
Та решительно кивнула в ответ:
— Да. Когда я в последний раз была на заставе, кесау вели себя непривычно беспокойно. Я бы даже сказала — настороженно.
Нуаримаан заметно напрягся:
— В чем именно это выражалось?
— В том, что нельзя пощупать руками и крайне трудно пересказать, — пожала плечами Рейна. — Беспокойные взгляды, направленные словно бы в никуда. Лерук часто оглядывался, и взгляд его был обращен на северо-запад. Ты случайно не знаешь, в каком направлении лежит Истала?
Нуарим в ответ в голос фыркнул:
— Ты сама знаешь, что оборотни скрытные. Аудмунд в курсе, но вряд ли он поделится с кем-то. Тем более с магами.
— Это верно, — признала Рейна.
С минуту оба молчали, обдумывая сложившееся положение. Данных для вывода было крайне мало. Нуарим тяжело вздохнул:
— Что ж, на первый взгляд все выглядит так, что оборотни получили какие-то известия, которые их встревожили, однако с тобой они делиться ими не стали. Не хотели волновать? — он выразительно поглядел на живот любовницы. — Или рассказывать новости фатраинцам в принципе не входит в их планы?
— Скоро узнаем, — ответила Рейнаари. — В любом случае, наш путь лежит сперва на заставу, и если дело было только во мне, то тебе хвостатые наверняка расскажут.
— Другого выхода нет, — согласился Нуаримаан. — Перевал ветров мы все равно не объедем.
Его заметно напряженное лицо наконец расслабилось, маг улыбнулся и, подойдя к Рейнаари, крепко, однако бережно и ласково обнял ее и поцеловал, а после снова с видимым удовольствием погладил ее живот.
— Давай собираться, — прошептал он и, погладив колдунью по щеке, коснулся губами шеи. — Какими бы ни оказались грядущие новости — время дорого.
— Согласна, — ответила та. — Отправляемся сразу, как уложим вещи.
Прощаться с башней для обоих магов оказалось сложно. Рейна шла, касаясь выщербленных, отделанных драгоценными камнями стен, приютивших их на долгие месяцы, и ей казалось, что она смотрит не только на прошлое, и в будущее всего магического народа.
Они привели в порядок спальню, библиотеку с лабораторией, кухню и все те кладовые и подсобные помещения, которыми пользовались на протяжении своего длительного визита. Нуаримаан нацепил меч, которым толком так и не научился пользоваться, и решительно подхватил сумки:
— Пора.
— Да, — согласилась коротко Рейнаари и поправила собственное неловко висевшее на боку оружие.
Фатраинцы забили досками дверь, запечатали ее тщательно на магические запоры и, не оглядываясь более, направились туда, где возвышались пики горного хребта и неизменно, из века в век, хранили покой Пустынных земель оборотни.
— Хотел бы я, — заметил вдруг Нуарим, — вернуться в прошлое и попытаться хоть что-нибудь изменить в нем. Эта мертвая пустыня давит на меня, выворачивает душу и словно вопиет, взывая об отмщении.
Рейнаари вздрогнула:
— Я понимаю, о чем ты — я чувствую то же самое. И знаешь, это совершенно невыносимо — знать, что ты ничем не можешь помочь этой земле. То давнее преступление, совершенное некромантами, лежит и на нас с тобой тоже. На каждом жителе Фатраина. Наверное, только кошаки с их нечувствительностью к магии могут веками находиться поблизости, глядеть в глаза мертвой земле, которую тоже хорошо знали в пору ее расцвета и от души любили, и не сойти с ума.
Нуаримаан посмотрел на нее, покачал головой и, подойдя ближе, ласково обнял и прижал к себе.
— Не думай об этом, — попросил он. — Не теперь. Зря я вообще затеял этот разговор.
— Все в порядке, — улыбнулась Рейна. — Я ведь колдунья.
— Я знаю.
— Я справлюсь.
Он промолчал, признавая ее право выбора, и лишь в глазах меридана плескалось ничем не прикрытое беспокойство.