Элемин похолодела, понимая, что натворила. Из палаток стали выбегать все новые и новые разбойники, воздух наполнился их криками. Атака, которая должна была пройти в строжайшей тишине, теперь взбудоражила весь лагерь. Она увидела, как Фарлан с Тирелом схватились с ближайшими к ним противниками. Собравшись, Элемин снова натянула тетиву. По крайней мере, она попытается сделать все возможное, чтобы обеспечить им прикрытие.
Вскоре стало понятно, что долго они не продержатся. Несмотря на приличные боевые навыки, которыми обладали наемники Лансета, разбойников было значительно больше. Даже когда в бой вступили Истрил и Ринольд, расклад сил не особо улучшился в их сторону. Тирелу нанесли сильный удар в правую руку, поэтому теперь он не мог нормально сражаться и лишь неуклюже отбивался. Из-за температуры и озноба Элемин не могла в должной мере сосредоточиться, и оттого ее выстрелы не всегда были смертельны: лишь одна из трех стрел попадала точно в цель.
В пылу битвы Элемин не заметила, что потеряла бдительность. Она почти перестала прятаться за деревьями, так что лишь натренированные за годы рефлексы позволили ей уклониться, когда рядом с ее боком просвистел удар, нанесенный кривой саблей. Элемин отшатнулась, пытаясь одновременно с этим развернуться, но не смогла удержать равновесие – оступилась и полетела вниз. Последнее, что она увидела перед тем, как покатиться кубарем по склону, – злорадство на лицах двух бородатых разбойников, которые подкрались к ней сзади.
В какой-то момент падения Элемин на несколько секунд потеряла сознание, потому что очнулась она уже в самой гуще сражения. Она попыталась подняться. Все тело болело. С огромным трудом удалось перевернуться на живот, потом встать на четвереньки… и в то же мгновение в ее бок врезался тяжелый сапог. Вскрикнув, Элемин вновь упала и растянулась на спине. Разбойник с лихо закрученными усами уже подскочил к ней и занес меч, готовый опуститься на горло. Из последних сил она дернулась и почувствовала, как лезвие входит в левое плечо, разрывая кожу и мышцы. Смутно подумала о том, что это, должно быть, тот самый главарь, про которого говорил Лансет, но эти мысли потонули во вспышке невыносимой боли. Элемин провалилась во тьму забытья, больше не способная сопротивляться.
3
Глава
Город волшебства
«Если вы меня спросите, кто виноват во всех наших бедах, то я легко отвечу вам: это маги и эльфы! Не будь их, на наших землях уже давно воцарился бы мир!»
Страх. Всепоглощающий ужас окутывал Элемин, не давая дышать. Неприятное липкое ощущение на руках – ей не нужно было смотреть, чтобы понять, что это. Кровь. Она была везде. Удушливый металлический запах, от которого выворачивает наизнанку. И тела. Трупы повсюду. Хотелось бежать, уйти как можно дальше от этого места, но страх сковал ее, не позволяя сдвинуться с места. Элемин все же попыталась сделать шаг, однако пол вдруг стал вязким, и она начала проваливаться куда-то. Она вскрикнула… и открыла глаза.
Первое, что она почувствовала, – боль во всем теле. Мышцы и суставы ныли, будто вчера она весь день провела на одной из тех выматывающих тренировок, которые порой устраивались для того, чтобы Крадущиеся не теряли своей формы. Однако боль в плече была иной. Чуть повернув и наклонив голову, Элемин заметила на нем широкую повязку, от которой исходил сильный запах каких-то целебных трав. Горло все так же продолжало болеть, но теперь это уже казалось чем-то привычным. Стараясь поворачиваться как можно медленнее, чтобы избежать головокружения, она попыталась осмотреть место, в котором оказалась.
Небольшая чистая комнатка. Элемин лежала на широкой кровати, застеленной белоснежным бельем, а справа от нее расположился прикроватный столик, заставленный какими-то флакончиками и баночками. Судя по резкому аромату – внутри было что-то лекарственное. Чуть поодаль стоял большой шкаф с двумя резными дверцами.
По комнате прокатился легкий ветерок, привлекая внимание Элемин к отрытому окну в обрамлении полупрозрачных занавесок. На подоконнике сидел Фарлан и задумчиво рассматривал розовато-лиловое вечернее небо, где только-только загорались первые звезды. Ветерок развевал рыжие взлохмаченные волосы, приводя их в еще больший беспорядок, но это, похоже, его совсем не волновало.
Элемин невольно залюбовалась его профилем, тонкой шеей и слегка прищуренными глазами. Сейчас Фарлан казался не холодным и бесчувственным, а скорее печальным. Да и одет был иначе: дорожную куртку из светлой кожи сменил на простую белую рубашку, а меховой плащ валялся на стуле поодаль.