Фарлан безжалостно положил конец его мучениям, и Элемин отвернулась.
– Ты странная. Меня, значит, готова была убить, а этих не можешь?
– С тобой я знакома всего ничего. А эти люди когда-то прикрывали мне спину.
– Я тоже спасал тебя. Сейчас, например. В таком состоянии ты бы не справилась с ними в одиночку.
– Знаю, – устало пробормотала Элемин и заметила, что перчатку на левой руке Фарлана пересекает длинный кровавый порез. – Тебя ранили?
– Пустяки. – Он сжал и разжал руку.
– Я перевяжу.
Элемин поднялась, достала из седельной сумки бинт и целебную мазь. Усадив Фарлана перед собой, она начала обрабатывать его рану. Сейчас ей стало нестерпимо стыдно за то, что все это время она сомневалась в честности Фарлана. Может ли такая неуклюжая забота загладить вину? Вряд ли. Но таким образом она пыталась сделать первый шаг к примирению.
– Готово. – Элемин оглядела повязку.
– Спасибо, – поблагодарил Фарлан, удовлетворенно пошевелив рукой. – Так намного лучше.
– За то, что произошло раньше… прости. Я сильно испугалась и… – Элемин замялась, не зная, как продолжить.
– Забудь. Нам пора, если, конечно, в обычаях Крадущихся нет какой-нибудь милой традиции проводить вечера в компании трупов. – Фарлан кивком указал на убитых. – Вам бы пошло.
Элемин предпочла не задерживаться.
Путешествовать вместе с Фарланом оказалось… спокойно. Элемин и сама не заметила, как привыкла к его молчаливому присутствию. После сражения с Крадущимися прошло уже несколько дней, за которые она училась доверять ему. Конечно, пока Элемин не стремилась раскрывать все свои тайны, но в пользу Фарлана определенно действовал тот факт, что он и не пытался выспрашивать о ее прошлом. Вдобавок ко всему Фарлан хорошо знал эти места. Элемин сомневалась, что без него она бы легко отыскала дорогу к тому месту, которое указал отец. Если сейчас они шли по заснеженным лесам и ледяным пустошам, то совсем скоро им предстоял подъем в горы, где без знания троп остаться в живых было бы крайне сложно.
– Ты давно на севере? – спросила Элемин во время очередной ночной остановки.
Фарлан нередко игнорировал вопросы о своей биографии, так что она не слишком надеялась на успех.
– Около шестнадцати лет, думаю.
Она с недоверием уставилась на него. Конечно, время для Фарлана течет иначе, но для Элемин, которой было всего двадцать три, названный временной промежуток показался огромным.
– И сколько же тебе тогда?
– Достаточно, чтобы иметь хоть какой-то жизненный опыт. – Фарлан усмехнулся и поворошил дрова в костре.
Желание Фарлана отвечать на вопросы иссякло так же быстро, как и появилось. Элемин обиженно насупилась, но выпытывать его истинный возраст не стала. Эльфы – долгожители, по их внешнему виду было невозможно определить возраст. А вот Элемин рассчитывать на такое же количество времени не могла, хотя ее жизнь и вправду могла бы быть длиннее из-за эльфийской крови матери. Однако Элемин сильно сомневалась, что доживет до старости, учитывая ее род занятий.
В последние дни она много думала о поручении отца. Элемин хорошо помнила последний день, когда видела его живым: вопреки обыкновению, он был хмурым и невеселым. Элемин тогда еще удивилась – обычно перед заданиями он был в приподнятом расположении духа, – но не стала приставать к нему с вопросами. Он расплывчато намекнул на то, что у него были какие-то улики против верхушки Крадущихся, и он собирался их проверить. Уже в тот момент Элемин забеспокоилась, ведь раньше отец никогда не выступал против начальства. Она попыталась вразумить его, но он не захотел отказываться от своих подозрений, и они поругались. А спустя три месяца ей сообщили, что он мертв.
Как и говорил Ламберт, в штабе ей отказались рассказывать подробности. Просто сообщили, что во время задания произошел несчастный случай. Было очевидно, что дело тут нечисто. И Элемин должна была разобраться, что же произошло на самом деле.
Спустя неделю они добрались до деревушки Сномур. Она расположилась к северу от склона Дымчатых гор и была столь незначительной, что ее не было на большинстве карт. Пока они ехали к единственному постоялому двору в городе, Элемин с любопытством разглядывала приземистые домики, наполовину скрытые сугробами, поблескивающими в лунном свете. Она радовалась, что наконец-то сможет поспать в кровати, а не на промерзлой земле.
Однако вскоре их ждало разочарование: в гостинице оставался один свободный номер, в котором – как предсказуемо! – имелась всего лишь одна кровать.
– Пожалуй, это все же лучше, чем ничего… – пытаясь скрыть разочарование, протянула Элемин.