– Тогда, будь добр, избавь нас от этого. Или твое путешествие закончится, так и не начавшись. – Фарлан отпустил его и направился вдоль по переулку.
Элемин подошла к Арену, судорожно хватающему ртом воздух.
– Все нормально?
– Думаю, да… – Арен проводил Фарлана взглядом, пока тот не скрылся на перпендикулярной улице. – Пожалуй, он прав.
– Что?
– Мне действительно не стоило… вытворять все это. Я так давно не был в больших городах! – Арен потер веки и виновато посмотрел на Элемин. – Насчет вчерашнего: прости меня, пожалуйста. Я не должен был так поступать.
– Забудем об этом, – примирительно произнесла Элемин. – Идем, нам пора.
Она не подала виду, но его раскаяние сильно ее удивило. Раньше ей казалось, что такие, как Арен, не способны признавать свои ошибки.
До того, как появиться в гавани, Фарлан остановился в безлюдном переулке, чтобы поработать над своей внешностью. Крадущиеся уже видели его в Галэтрионе, и, кто знает, успели ли они перед своей смертью сообщить о нем в столицу. Осторожность никогда не помешает. По-хорошему Фарлану стоило бы сделать это еще вчера, когда они заходили в город, но в тот момент у него не было сил даже на самое простое заклинание. Фарлан не мог сделать это и сегодня утром, покидая таверну, потому что не обладал способностями брата. Это Мириэль мог легко менять личину по нескольку раз за день, а Фарлану для такой объемной иллюзии требовалось куда больше сил. И хотя при определенных условиях он был способен поддерживать такое заклинание дольше, чем брат – час или даже два, – это было для него очень трудно.
Сконцентрировавшись, он принялся менять свое лицо. Эльфийские уши исчезли, волосы потемнели и удлинились, глаза стали светло-карими. Теперь он был почти точной копией демона, которого постоянно встречал в своих снах и ненавидел. За исключением правого глаза, потому что гетерохромия в данном случае лишь все испортила бы.
Принять облик Левента было легче всего по двум причинам: во‐первых, Фарлан хорошо знал, как тот выглядит, это позволяло добиться наибольшей правдоподобности; во‐вторых, в какой-то степени Левент теперь являлся частью самого Фарлана, поэтому на поддержание этой иллюзии он тратил гораздо меньше сил. Фарлан ненавидел этот облик, но был вынужден пользоваться им время от времени.
В голове зародился привычный звенящий звук, появлявшийся всякий раз, когда он использовал столь объемные и проработанные иллюзии. Сейчас этот звон был почти незаметен, но Фарлан знал, что чем дольше он поддерживает на себе заклинание, тем быстрее будет усиливаться этот шум. Он никогда не признавался даже брату, но с каждым использованием демонического клинка ему все труднее давалась собственная магия иллюзий. Словно отражение этого, на его лице разрастались те самые царапины, о которых его спрашивала Элемин. Разумеется, Фарлан знал, что это такое: демоническое проклятие плоти, постепенно разрушающее тело носителя. Об этом ему поведала Тилль, нашедшая описание данного недуга в древних книгах. Будь Фарлан простым смертным, он бы уже давно умер, однако из-за того, что его тело было неразрывно связано с сущностью Левента, проклятие не было столь активным. Оно воздействовало на него лишь при использовании демонического меча, с каждым разом все сильнее и сильнее искажая его внешность. Фарлан знал, что когда-нибудь это его убьет. Он взял за привычку небрежно прикрывать шрамы на лице легким иллюзорным заклинанием: всегда была небольшая вероятность, что кто-то опознает его болезнь, и тогда у этого человека возникнет множество ненужных вопросов.
Фарлан оглядел свое отражение в небольшой луже, и, убедившись, что выглядит так, как нужно, зашагал дальше.
Элемин натянула капюшон ниже. Изначально они должны были пойти искать корабль все вместе, но после выступления Арена Фарлан решил сделать все один. Он оставил их в небольшой портовой закусочной, и они договорились о встрече позднее. Народу вокруг было немного. Арен заказал себе на завтрак яблочный пирог и теплое молоко. Элемин еще не была голодна, поэтому перед ней стоял обычный стакан с водой.
– Поверить не могу, что он решил оставить нас здесь! – в который раз повторил Арен.
Поначалу Элемин не нравилось, что этими громкими разговорами он привлекает внимание к их парочке, но Арен ответил, что использовал защитное заклинание, отводящее внимание. Так что после того, как хозяин кабака принес им еду, никто вокруг больше не обращал на них внимания.
– Ты зря его разозлил… Фарлан, конечно, не идеал доброты, но я впервые видела его настолько взбешенным.