Выбрать главу

ДУРНЫЕ ВЕСТИ.

Всю ночь меня мучили дурные сны. В них я то стояла посреди большой залы Рутверна, но почему-то одетая в темные траурные одежды, мар Даннотара берет мою руку в свои ладони, и я не могу вырвать ее. Мои волосы во сне белы как снег, тело немощно. Я оборачиваюсь к старому потемневшему зеркалу в стенной нише и крик застывает на моих широко раскрытых губах. Ибо еще прежде, чем я вижу свое отражение, уже все понимаю. Меня пронзает страх, нет, первобытный дикий ужас, ибо я узнаю ту старуху из Башни. Только теперь я и есть старуха!..

С воплем я вскочила с постели. Меня знобило и я натянула одеяло по самую макушку. В покои вбежала заспанная Марианна, и я позавидовала ее покойному сну.

- Что случилось? Ты кричала, госпожа?

Я вытерла взмокший лоб ладонью.

- Дурной сон, только и всего.

Марианна поднесла ближе плошку со свечой и ахнула.

- Ты заболела?

Она ощупала мой лоб, но он был холодным, меня колотило от сквозняков и тошнило от пережитого во сне ужаса. Марианна укрыла меня одеялом, сама улеглась рядом, как в нашем далеком детстве. Погасила свечу, тихонько погладила меня по волосам. На меня вдруг навалилась усталость, даже шевельнуться в кровати не было сил.

- Спи, Сирин… - услышала я сквозь дрему и провалилась в темноту.

Проснулась я совсем больной. Я только успела сползти с кровати, и меня вывернуло в ночной горшок вчерашним ужином. Мучительные спазмы сжимали горло, от едкого привкуса во рту на глаза мне навернулись слезы, и я беспомощно согнулась пополам, пока мой желудок освобождался от съеденного накануне. Когда все закончилось, я так и осталась на коленях, меня снова трясло мелкой противной дрожью, я кое-как убрала с лица волосы, прополоскала рот чистой водой и жадно выпила полный кубок. Шумно дыша я снова улеглась в постель.

Я никогда ничем не болела, и сейчас мне стало страшно. Вдруг у меня неизлечимый недуг! Все мы, дети Драгрейнов, знали, что в королевстве нас называют прОклятым родом, моя бабка Моррейн была хальдми, и ее проклятие чего-нибудь да значит. Но дурнота, кажется, отступила. У меня нашлись силы даже умыться и смой одеть легкое платье.

Больше всего мне хотелось остаться в своей комнате, не встречаться больше с маром Даррохом, и желание это было так велико, что он даже явился мне в ужасном сне! Но как бы я ни страшилась, а пришлось идти в большую залу, где к своему облегчению я узнала, что мара в Рутверне нет, он с моим отцом поехал смотреть лошадей, великолепных турнирных скакунов Севера, которых отдавали в качестве моего приданого тоже. Ни Эмриса, ни тебя за завтраком тоже не было, а матушке я не решилась говорить о своем дурном самочувствии. За столом мы были втроем. Но едва увидев груши, томленые в вине, свежий сыр и хлеб, сочащиеся маслом булочки, я едва не зажала рот ладонями. ОН тут же наполнился едкой слюной. Перепуганная этим недомоганием, ужасно одинокая, я еле высидела завтрак, чтобы улизнуть с глаз моих соглядатаев. В бАшне было холодно и я поспешила закрыть ставни. Потом села на ложе, обхватив колени руками. Мне было страшно и одиноко, и больше всего хотелось, чтобы ты развеял мои страхи. Ждать мне пришлось долго. Но я знать не хотела, что меня ищут две швеи, которые спешно шили дорожные платья и платья для торжественных случаев. Как будто на Пустоши могут быть какие-то торжества! Я отчаянно хотела тебя увидеть, и оставалась непрдвижной, чутко прислушиваясь к звукам снаружи. К моему удивлению, вы с Эмрисом оба поднялись наверх, о чем-то ожесточенно споря, но мне не было дела до ваших раздоров.

Едва увидев меня, бледную, осунувшуюся и такую несчастную в тишине нашей башни, ты в два шага оказался рядом, сел подле меня, притягивая меня к себе. Эмрис молча закрыл двери в башню, с такой же тревогой глядя на меня.

- На тебе лица нет. Сирин! Этот мар обидел тебя? - с угрозой спросил ты, отстраняя меня от себя. Я покачала головой.

- Нет, я даже не видела его сегодня. Я… право, не знаю, я наверное заболела…

Эмрис смотрел на меня с участием, ты же весь переменился в лице. Оно стало жестким, злым, будто я совершила что-то непоправимое, чем рассердила или огорчила тебя. Но я совершенно не понимала, в чем состоит моя вина!