- Сирин, - ты встряхнул меня за плечи. - Ты пьешь порошки?
- Разумеется! Мне больно, пусти! Я...
И я замерла на полуслове, ошеломленная мыслью, которая тебе в голову пришла раньше, чем мне. Я в тягости, милостивые боги! Мне нехорошо уже давно, неделю, а то и две, и все время хочется спать, и грудь после твоих ласк болит нестерпимо, и…
- Сирин, - твой голос, напряженный и тихий. - Если ты сотворила это нарочно…
- Нарочно?! - я едва не вскрикнула от обиды, незаслуженной и жестокой. - Я все делала, как сказала лекарка! Как ты можешь…
- Ладно, - ты отошел к окну, отвернулся. Мы с Эмрисом переглянулись.
- Что мне теперь делать? - шепотом спросила я.
- А что ты хочешь сделать? - язвительно передразнил ты. - Скоро ты станешь замужней дамой. Половина детей королевства рождается раньше срока.
От твоей насмешки мне стало больно.
- Вирджил, нам нужно обратиться к лекарке, - вдруг сказал Эмрис. Во время нашей перепалки он о чем-то думал.
- Мы не знаем, как этот мар будет относится к Сирин, и как примет весь о будущем ребенке. Да и на дурака он вовсе не похож…
- Думай, что говоришь! - резко оборвал его ты. - Одно дело, сказать лекарке, чтоб она приготовила травы для моей возлюбленной, другое дело — привести ее к Сирин! - глаза твои опасно сузились, ты смотрел на нас с Эмрисом, как на сумасшедших. - Я рисковать всем не хочу! Сирин выйдет замуж, родит ублюдка…
- Это может быть твой ублюдок, - вскинулся Эмрис. Они стояли друг напротив друга, оба злые, взъерошенные. Я попятилась в сторону.
- Или ты, Эмрис, надеешься, что он твой? - в твоем голосе была неприкрытая насмешка, столь ядовитая и рассчитанная, что она ударила и меня тоже. О, ты ни на миг не забывал. Кто ты и кто мы. Эмрис всегда будет лишь бастардом короля, но ты, ты — его наследник и будущий король Севера! Эмрис стиснул кулаки, но не сдвинулся ни на шаг, все так же глядя на тебя.
- Я надеюсь только, что ты перестанешь вести себя, как подлец!
В следующую минуту ты ударил, со всей силы, рассчитанно, и я вскрикнула, увидев, как твоя печатка рассекла губу Эмриса. Тот покачнулся, кулаки его были все так же крепко сжаты. Медленно-медленно Эмрис разжал руки, стер капли крови с губ, исподлобья глядя на тебя. Ты был в бешенстве, я видела это по твоему застывшему лицу, по напряженным плечам и подрагивающим уголкам губ. Вдруг ты повернулся к столику, где мирно стоял кувшин с недопитым вином и три кубка. Ладонью, что было сил, ты ударил по столешнице. Кубки со звоном попадали на пол.
- Проклятье!
- Вирджил! - я закричала, зажала рот руками в извечном страхе, что нас могут услышать снаружи.
-Уйди, Эмрис! - тусклым голосом сказал ты, не глядя на нас, согнувшись над столом. - Пошел прочь отсюда!
- Если ты не найдешь лекарку, найду я. - Эмрис захлопнул двери, и мы остались одни. Я не смела подойти к тебе и оставить одного. Мне было горько и больно внутри.
- Ступай, Сирин, - глухо велел ты. - Я обо всем позабочусь. Как и всегда...
На негнущихся ногах я спустилась на несколько пролетов, прислонилась к шероховатой каменной стене и безудержно разрыдалась. Плечи мои тряслись, я кусала рукав платья, чтобы заглушить плач. Эта лестница помнила, как я счастливая взбегала по ней наверх, где нас ждало наслаждение, а теперь, теперь… Я разрыдалась еще громче, но ты не спустился, и Эмрис уже ушел. Нескоро, но мне удалось успокоиться. Ты обещал, что все решишь и я тебе верила, хотела верить. Вытерев лицо, я вышла наружу, подхватила юбки руками. Ветерок холодил мои разгоряченные щеки, успокаивающе овевал лоб. Я обогнула башню и на мостках, ведущих к Рутверну вдруг увидела мара Дарроха. Он был одет в дорожную одежду, наверняка он только что вернулся с моим отцом. Меня он пока не видел, но пройти другой дорогой я никак не могла. Я остановилась, замешкалась. И тут мар поднял голову и посмотрел вверх. Я задохнулась, сердце больно ударило о ребра, выбив весь воздух из моей груди, ибо мар Даррох глядел на окна нашей Башни, сейчас наглухо закрытые ставнями.
ПРЕСТУПЛЕНИЕ.
Вернувшись в свои покои, я легла в постель, чувствуя себя совсем больной от страха и тревоги. Напрасно Марианна приносила мне сладости и подогретое вино. Я сжала зубы до скрежета, чтобы удержать рвотные позывы.
- Убери все! Я не голодна!
Когда Марианна убежала с нетронутым подносом на кухню, я распахнула окно, чтобы впустить свежий вечерний воздух. Меня мутило так сильно, что лоб взмок и я в бессилии прислонилась к деревянной ставне. Слезы, крупные и безмолвные, текли по моим щекам, я оплакивала себя, нашу прежнюю жизнь, плод в моем чреве… В ту минуту мне и впрямь казалось, что все кончено. Я не слышала, как вернулась Марианна, как она тихо гладит мои вздрагивающие плечи. Я так устала, была опустошена сценой в башне, а потом встречей с маром Даррохом, что у меня не было сил даже на простое объяснение ей моего горя. Пусть она думает, что пожелает, мне все равно! Но Марианна молчала, расценив мое отчаяние по-своему. Слезы совсем изнурили меня, но сон не шел. Я лежала в своей девичьей кровати, остро, как никогда чувствуя, что я здесь чужая. Не сестра, не дочь… Я бы хотела быть подле тебя, но знала, что это невозможно, и знание это разрывало мне сердце. А ведь был еще и мар Даррох. Сегодняшняя наша встреча до сих заставляла меня вздрагивать. Он ни слова не сказал про башню, был холодно-вежлив, но я знала, знала, что он что-то подозревает, и от этого у меня противно сосало под ложечкой. Я вдруг поняла, что с этим чужим мужчиной мне предстоит разделить ложе, и что он будет в гневе, узнав, что невеста его не невинна. Может, мне пойти к нему, рассказать, что я жду дитя, чтобы он сам отказался от нашего ненавистного брака? Или упасть в ноги отцу… Нет, Даррох не откажется от земель и влияния. А отец, если узнает, может и вовсе заточить меня в какой-нибудь отдаленной крепости. И самое главное — я не могу поставить тебя в такое положение, не хочу, чтобы на имя твое падала хоть малейшая тень… Даже тогда, в эти минуты отчаяния и горя ты оставался моим ослепительным светом, и я ревностно берегла этот свет.