ПЕРЕМЕНЫ.
Радость от твоего возвращения отныне жила во мне с темной обидой, хищной птицей когтившей мне грудь, ибо ты проводил много времени теперь с Эмрисом, отцом и старейшими лордами, прибывшими в Рутверн. Мне же оставались лишь утренние часы за трапезой и случайные встречи в коридорах. И всюду меня сопровождала Марианна, ее присутствие начало тяготить меня, из наперстницы и подруги она словно превратилась в мою надзирательницу, и я была уверена, что она обо всем докладывает королеве, за этим ее еще в детстве приставили ко мне. Я жестоко страдала от твоего равнодушия, одна приходила в нашу башню и просиживала там часами. Мне хотелось плакать от обиды, но слез не было, только грудь сдавливала безжалостная каменная длань и сон бежал от меня.
В один из жарких дней я бесцельно бродила по коридору, где в этот час было безлюдно. В окно мне было видно веселую кавалькаду молодежи — разодетых юных лордов и их грумов, гарцевавших во дворе на лошадях, готовых к охоте. Я выискивала взглядом тебя, стараясь, чтобы меня никто со двора не увидел.
- Сирин, вот ты где прячешься, - ты со смешком обхватил меня за талию и я едва не вскрикнула от неожиданности. Впрочем ты тут же выпустил меня из объятий.
- Что такое?
Ты глядел на меня сверху вниз со снисходительной улыбкой, я же стояла, краснея и мучаясь внезапной немотой и смущением. Все мои обиды на тебя в один миг показались мне детскими и глупыми. Я отвернулась от твоего пронзительного взгляда, выводя витиеватые узоры на поверхности витражного стекла.
- Тебе понравилось путешествие? - невпопад спросила я, слыша твой смешок.
- Ты даже не представляешь, Сирин, как отличны нравы Приречья от наших, как свободны там люди…
- И тебе бы хотелось… - мои пальцы соскользнули с поверхности стекла и оказались в твоей ладони. Я не вырвала руку. - Хотелось бы жить так же?
Помнишь ли ты, как в раннем детстве мы с тобою играли в игру «Это-не-мы», как притворялись не королевскими отпрысками, а детьми кухарки или конюшего… Ты легонько сжал мои пальцы, безмолвно говоря «Да, помню».
- Я и так свободен, - тихо сказал ты, наклонившись, касаясь губами моей макушки. Я даже покачала головой. Мне хотелось вырваться, бежать прочь. Мне уже пятнадцать, еще год или два и я покину Рутверн, мне найдут мужа, и я буду жить далеко. Но ты-то останешься здесь! И даже не понимаешь, как твои слова ранят меня! Но никакая сила в мире не могла заставить меня сдвинуться с места, твое тепло баюкало меня и мою боль. Но тут со двора кто-то закричал, кто-то искал тебя, громко звал по имени, а потом в коридоре появился твой паж. Я поспешно отпрянула, не поднимая глаз, боясь, что в них стоят слезы. И ты поспешил вниз, где уже изнывала от ожидания вся королевская охота.
До полудня я просидела в башне, напрасно меня искала Марианна, мне не было ее жаль. Я знала, что пропустила уроки, но угрызений совести не испытывала. Наконец, поняв, что задыхаясь здесь без тебя, я спустилась вниз и вдоль стены по тропке, петляющей между садом и аптекарскими огородами матери, пошла к озеру. День выдался такой жаркий, что пока я добралась до спасительной прохлады, лоб мой взмок, я откинула тяжелую косу за плечо. Не было Марианны, чтобы помочь мне с платьем. И я сама спустила тяжелые юбки, сняла лиф с длинными узкими рукавами, а следом за ним и сорочку. Вода была холодной даже в такой знойный день, и я с наслаждением погрузилась в нее с головой. Река была такой спокойной и чистой, что я могла увидеть песчаное дно с камешками и водорослями. В воде тело было невесомым и я поплыла на середину реки. Я уже повернула назад, перевернулась на спину, раскинув руки, полузакрыв глаза, позволяя волнам покачивать меня, представляя, как маленькие водяные вихри обтекают меня, будто я камень на их пути. Разнеженная покоем и рекою, я не услышала шагов сразу, но широко распахнула глаза, неловко перевернулась, едва не уйдя под воду с головой.
- Холодная вода для купания, - ты присел на берег, ладонью пробуя воду, потом прищурившись взглянул на меня, на мои вещи, сброшенные на берегу, и усмешка тронула твои губы.
- Выбирайся, - ты выразительно посмотрел на берег. Я прикусила губу, досадуя, что рядом нет Марианны, что все мои вещи разбросаны рядом с тобою, ожидая, когда ты отойдешь за деревья, чтобы я могла выйти и одеться. Косы мои намокли и стали пудовыми, я и правда начала мерзнуть в воде, несмотря на то, что щеки мои пылали. Ты же все так же лениво растянулся на берегу, не сводя с меня взгляда. И солнце золотило твои глаза, придавая им еще больше яркости. Я подплыла ближе, к мелководью.
- Скоро здесь будет вся охота, - заметил ты, явно веселясь от души над моим глупым смущением. Порадовавшись, что длинные пряди укрывают меня почти до бедер, я неловко выбралась из воды. Ты не двинулся с места, даже руки мне не подал, только смотрел внимательным, изучающим взглядом, от которого я хотела провалиться сквозь землю. Повернувшись к тебе спиной, я быстро натянула сорочку, верхние юбки и лиф. Но с завязками никак не могла справиться. Ты в одно мгновение оказался рядом, твою пальцы ласково убрали мои и ловко, одну за другой, затянули ленты на моей груди. Мне хотелось бежать, но я пошла прочь шагом, путаясь в юбках, мокрые пряди свисали по щекам, мешая видеть, я яростно убрала их. «Дура, дура! Какая ты дура!» Наверняка Марианна так бы и сказала, и горше всего, что она была бы права!