Он вскочил, и кубок с недопитым вином опрокинулся на скатерть.
- Решили угрожать мне, миледи? Не боитесь последствий? Если Вы напишите в письме, что брак наш не действителен, я открою Ваш маленький секрет. И он куда грязнее моего.
Вот теперь я окончательно уверилась, что мар знает. О тебе или об Эмрисе. Силы покинули меня, и я осела на стуле, ноги сделались ватными и не слушались меня. Мар сверлил меня взглядом, лицо его было злым и старым.
- Мы заключили сделку, миледи, - сказал он чуть мягче, но глаза его не сулили мне ничего хорошего. - Вы не можете нарушать ее, когда Вам заблагорассудится. Ясно Вам?
Я слушала его голос устало, на меня нашло оцепенение, ибо все мои надежды потерпели крах. Хуже уже быть не могло! Мар в раздражении поставил упавший кубок на стол и вытер пальцы платком. Краем глаза я увидела в углу платка монограмму ДБ, но сил возмутиться или разгневаться у меня не было, я просто тупо смотрела на злочастный платок. Заметив мой взгляд, мар поспешил убрать его. Я встала, и он поднялся тоже.
- Я не голодна, хочу подняться в свои покои.
- Я провожу Вас. - он протянул руку, чтобы поддержать меня, и я отшатнулась, как от ядовитой змеи.
- Не нужно!
Его лицо перекосилось от сдерживаемого гнева, но я даже не замедлила шаг. Если он коснется меня, я закричу! Закричу на всю крепость! Я даже стиснул зубы, чтобы сдержаться. Но мар не сделал больше попытки остановить меня и сел назад за стол. Я от всей души понадеялась, что он захлебнется вином или подавится мясным пирогом Агнес.
РАЗГОВОР О БЕА.
Мар пробыл в Гриноке еще два дня. Мы холодно и учтиво здоровались в большой зале за завтраком и ужином, я старалась все время проводить в своих покоях, по его лицу видно было, как нетерпится ему уехать, вернуться к той женщине, Бетрис! Наконец он и правда уехал и я вздохнулап с облегчением, ибо все это время думала — пойдет ли мар на крайние меры или же блефует, как и я. Но он уехал, ни словом не обмолвившись о нашем с ним разговоре, и жизнь потекла по-прежнему. Но ничто меня не радовало, я была целыми днями в дурном расположении духа и даже всегда жизнерадостная Лейси в моем присутствии все больше молчала. Я отчаянно тосковала по тебе, тоска эта стала осязаемой, причиняя мне телесную боль. Ночами мне снилась наша Башня, ты, Эмрис и даже Марианна. Я просыпалась в слезах, проклиная мара, отца, Пустошь. Но весь следующий день ждала этих снов. Хотя бы там я видела тебя.
Я много раз бралась за письмо домой, из какого-то злого упрямства мне хотелось написать все, как есть. Что мы живем с мужем раздельно и у него есть возлюбленная. Что я люблю тебя, что брак этот ненастоящий и всегда таковым и будет. Пусть уж мар Даррох прочтет. О, я провела много минут, представляя, в какую ярость он придет. Наверное сожжет письмо, не оставит даже пепла! А после невинно осведомлюсь, отправлено ли мое послание домой и ежели нет, я напишу новое… Но письмо так и ни было написано. Я бросила черновики в огонь сама. Я знала, что злоупотребила его терпением в прошлый приезд, и в его воле заточить меня здесь или в другой крепости, лишив и тех поблажек, которые у меня есть.
Я не ждала, что мой муж приедет теперь скоро, что он вообще приедет. Но спустя месяц, когда мы уже отпраздновали Долгую ночь с Лейси, Агнес и остальными, когда дороги засыпало на поллоктя снегом и морозы ударили по-настоящему суровые, он все же приехал. И я вдруг оробела. Я не знала, куда деть мои бесполезные руки, и волосы, и взгляд. Агнес что-то радостно щебетала, как молоденькая девушка, ловко накрывая на стол, и пока она расставляла миски и еду, можно было молчать, но вот она вышла, и мы с маром остались наедине. Я знала, мне нужно заговорить, спросить его о дороге, о делах на Пустоши, но язык мой словно прилип к небу, стал неповоротливым и бесполезным. И я комкала край юбки, не поднимая глаз от тарелки. Мар тоже не спешил начать разговор, и по всему его виду — напряженным плечам, плотно сомкнутым в жесткую линию губам и хмурому взгляду, я поняла — он готовится сообщить мне дурные вести. Наверняка дурные!
Поэтому когда он отодвинул свой пустой кубок, я едва не подпрыгнула от неожиданности и нестерпимого ожидания.
- Миледи, в прошлый раз мы наговорили друг другу много неприятного.
Я покаянно опустила голову, но слова извинений все не шли с языка.
- Я бы хотел объясниться, чтобы между нами не возникало… недопониманий.
Я отважилась наконец поглядеть на него. Нет, мой муж не был ни зол, ни раздосадован, скорее он был… грустным.
- Я не смогу удовлетворить Вашу просьбу, и Вы знаете, почему. Но не думайте, что Ваша жизнь здесь всегда будет такой, Сирин. Вы — красивая женщина, способная очаровать любого. И будь мое сердце не занято, я бы полюбил Вас. Вы — моя жена перед богами и людьми, я это знаю и от своих клятв не отказываюсь. Но сейчас, Сирин, я прошу Вас о времени. Я не могу уделять Вам все внимание, на какое Вы вправе рассчитывать, как леди Даррох. Позвольте сейчас мне быть подле нее и моего дитя.