Я смотрела на чуть склоненную голову моего мужа с удивлением и долей сочувствия. Я никак не ожидала, что он будет просителем, умоляющим меня о снисхождении, я готовилась к буре, но ее не последовало.
- Весной я отвезу Вас в Даннотар, Вы увидите все наши владения, познакомитесь с марами и их женами, займете место, причитающееся Вам по праву. - Он посмотрел на меня странным взглядом, оценивающим. В нем не было любви или страсти, так смотрят на охотничью собаку или лошадь.
- Наш долг — дать этой земле сыновей, и я обещаю Вам — Вы будете моей женой.
Он взял мою руку, безвольно лежащую на коленях, в свою ладонь. Мне хотелось отнять ее, но я сидела неподвижно, только кровь гулко билась в висках, окрашивая мои щеки румянцем. Хотелось ли мне этого мужчину и детей от него? Нет, всем сердцем я рвалась к тебе. Но еще я понимала, что это — лишь мои грезы. Ты не написал мне. Не приехал, никак не дал знать, что помнишь и любишь меня. Я не хотела признавать, что ты забыл меня, но в глубине души понимала — это неизбежно. Твой брак с Ниарой Хэйвед вряд ли будет платоническим. Тебе тоже нужны дети, сильные здоровые мальчики. И мой союз с маром требует того же. Я опустила голову, избегая его взгляда.
- Да, милорд, я понимаю.
- Благодарю Вас за Ваше терпение. Знаю, Вы так же, как и я, не желали этого союза. И так же, как у меня, у Вас не было выбора.
Теперь в голосе мара сквозило неприкрытое облегчение, словно он снял с души тяжкий груз, мучивший его. Он налил вина в два кубка, и один подал мне. И как в первый мой вечер в Гриноке, мы молчаливо отсалютовали друг другу, как на турнире, приветствуя противника. Мар сел в кресло, вытянув ноги в сапогах, покрытых комьями грязи и снега. И мне подумалось, что ведь это ради меня он мчался сюда по непогоде, ради того, чтобы заверить меня, что никакие любовницы и бастарды не отнимут то, что по закону принадлежит мне. Он так и сказал: «Наши сыновья». Кажется, я покраснела, ибо он все это время пристально смотрел на меня и усмехнулся.
- Вы еще красивее, когда смущаетесь, миледи. - Странно он говорил комплименты, словно изрекал истину, обычную и известную. Когда ты говорил подобное, я вся была, как в огне, сейчас же мне было приятно, но не более того. Я наклонила голову.
- Благодарю, милорд.
- Дугальд, - мягко поправил он. - Зовите меня по имени, прошу Вас.
- Тогда и Вы зовите меня Сирин, - в тон ему ответила я. Вино теплом наполнило мое тело, стало легко и спокойно, я допила последние глотки, усевшись в глубокое кресло, которое облюбовала в отсутствие мара.
- Агнес обмолвилась, что Вы, Сирин, спрашивали ее о Беа… леди Беатрис, - вдруг сказал мар. Я неудержимо покраснела, словно застигнутый врасплох преступник. Уличенный в своем грехе.
- Лучше спросите у меня. Я не делаю из этого тайны, ибо мы с Беа собирались пожениться этой осенью.
Я раскрыла рот, удивленная, нет, пораженная. Будь я мужчиной, я бы могла не соглашаться на наш с маром союз, я бы была со своей избранницей! Это у женщин нет такой возможности, но он же… Мар криво усмехнулся, должно быть, у меня было очень красноречивое выражение лица.
- Семья Беа — вассалы нашего дома, у них небольшая крепость и несколько деревень с крестьянами. Но служат они давно и преданно. И мой отец всегда благоволил им. Старший брат Беа воспитывался в нашем замке, в Даннотаре. Мы с ним вместе учились сражаться,в первый похож отправились тоже вместе. По дороге домой, к отцу, я частенько оставался заночевать в Хилхедде. Беа исполнилось четырнадцать. Это было ни на что не похоже, Сирин. Охарение, воля богов, моя судьба. Она вышла встретить брата, и я вдруг увидел, как она прекрасна, лучше нее не было девушки на всей Пустоши! Я видел ее все эти годы, но не смотрел, как на женщину. До той встречи. Я остался в Хиллхеде на три дня. Мы ездили верхом, пировали, гуляли. Нет, я не позволял себе с ней ничего лишнего, но я дал ей слово переговорить с отцом и вернуться за ней. Я боялся, что промедли я на год или два, кто-то другой разглядит, какая она и женится на Беа. Я поехал к отцу. Он был в бешенстве. Я — единственный его прямой наследник, есть еще кузены Даррох, но сыновей у моего отца больше не было. И, разумеется, меня ждала более выгодная партия. Хилхедд — всего лишь наши слуги, не равные нам. Я спорил, умолял его, проклинал. В конце концов отец уговорил меня повременить полгода и ежели решение мое и тогда будет твердо, он даст свое благословение.