Мар хмуро глядел в огонь, я же вспомнила своего собственного отца.
- Нет ничего гибельнее, Сирин, чем родительская уверенность, что они лучше нас знают, что составит наше счастье, - с застарелой горечью произнес мар. Мысленно я с ним согласилась.
- Я написал Беа письмо, и еще одно, и еще… Я был влюблен и писал ей каждый день. Отец занемог, слег и я вынужден был остаться в Даннотаре. Лекари и знахари в один голос говорили, что он долго не протянет, и я чувствовал себя виноватым в его нездоровье. Но ему полегчало, - едко сказал мар, яростно крутя тяжелый перстень на пальце. - Я сразу же помчался в Хилхедд.
Я боялась дышать, произнести хоть слово, но и без того понимала — случилось что-то непоправимое.
- Пока мой отец так искусно разыгрывал умирающего, его помощник наведался к отцу Беа. Ее выдали замуж за капитана гарнизона одной из сторожевых башен Даннотара, в Харлех. Надо ли говорить, как гибельа для юности и любви подобная весть. Я не желал оставаться в Даннотаре, проклинал отца и поступил на службу к мару Дармлоха, это на другой стороне Пустоши. Несколько лет я не был дома. Примириться с отцом было сложно, но когда я вернулся, увидел одинокого старика, а не злодея, каким я считал его эти годы. Постепенно я принял бразды правления, он и в самом деле болел, но мне ничего не сообщал. Муж Беа получил пост в Даннотаре и она вернулась, но не ко мне. Она расцвела, и если не любила мужа, то уважала. Мне пришлось смириться, а со временем я убедился в его верности и преданности, он не однажды спас мою жизнь. И я больше не мог смотреть на Беа, как на любимую. Потом отец слег, но перед тем устроил мой брак, выгодный, разумеется. Я не знал невесту, она — меня. - Он посмотрел на меня с грустной усмешкой. - Однако леди Сесили вознамерилась стать мне хорошей женой. Мы прожили недолго, она была юной и хрупкого сложения. - Губы его кривит мучительная гримаса, словно и сейчас ему тяжело вспоминать об этом. - Она и наше дитя умерли в один день.
- Мне очень жаль… Дугальд.
- Сесили не заслужила такой судьбы, она была добра и полна жизни. Но мне казалось, я заслуживаю эту кару. Отец умер и некому было настаивать на продолжении нашего рода, я подумывал о ком-то из кузенов. Но судьба, судьба — занятная штука. Муж Беа получил какую-то незначительную рану, царапину. Бывало и хуже. Однако именно эта царапина загноилась, и он сгорел за несколько дней. Беа горевала, я тоже, ибо он был моим другом. Но теперь мы были свободны. После стольких лет! Мы ждали окончания ее траура. Беа снова уехала в Хилхедд, и как только срок истек, я помчался к ней. - Он опустил голову, плечи его поникли, и я искренне сочувствовала сейчас этому мужчине, но никакие слова не могли принести утешения, и я молчала.
- Нам казалось, мы вернулись в годы нашей юности, но теперь нам не хотелось тратить время впустую. Оттуда, из Хилхедда, я намеревался привезти ее в свой дом хозяйкой. А потом пришло письмо Его Величества. - Он поглядел на меня чуть сощуренными стальными глазами. - От королевских даров не отказываются. Сирин, я понимаю. Твоему отцу нужен был Даннотар, он намекнул, что осведомлен о Беа… И может позаботиться об этой… неприятности.
- Позаботиться? - эхом откликнулась я. Мар недобро усмехнулся.
- Только не говори, что не знаешь, как делаются дела в твоей семье, Сирин. Ты ведь тоже Драгрейн.
- Беа сообщила мне, что в положении, а мне пришлось рассказать ей о письме, я не мог рисковать ее жизнью… Остальное ты знаешь. Я не могу оставить ее, - со страстью воскликнул мар. - Я дал тебе клятву и исполню ее, но не могу оставить Беа и своего ребенка!
- Я понимаю, милорд, и не требую, чтобы Вы разорвали отношения с… леди Беатрис. Я…
И тут мой муж схватил мою руку и поцеловал, это было так внезапно, что я не успела отпрянуть, и несколько секунд чувствовала его теплое дыхание на своих пальцах, ощущая горечь и беспомощность. Передо мной был взрослый сильный мужчина, мар, воин, и однако же его собственная жизнь принадлежала ему столь же мало, как мне — моя собственная. Невольно мне подумалось, что ты ошибался. Никто не может быть свободным, даже король...
Когда на Пустошь пришла настоящая зима, я поняла, что те холода, о которых предупреждала Агнес, наступили только сейчас. В одно утро мы проснулись и не увидели ничего. Вся долина Тэй оказалась погребена под снегом, которого за ночь выпало на два локтя. Камины во всей крепости топились круглые сутки, но все равно было холодно. Морозно и тонко звенели ветви деревьев, обледеневшие и ломавшиеся под тяжестью снега и льда. Стража, несшая службу снаружи, ходила туда-сюда, чтобы согреться.