- Вон! - рявкнул мар, и дверь поспешно закрылась. Но у меня не было сил думать о том, в каком виде меня застала прислуга, стыдиться или гневаться. Я вцепилась в столешницу, чтобы удержаться на ногах, ощущая каждую ее неровность и выщербину. И когда все кончилось, и он поправил мою одежду и даже неловко поцеловал меня в плечо, я добрела до кресла и рухнула в него. Колени мои дрожали, а внутри было такое опустошение, что мне тоже хотелось плакать. Я сидела, согнувшись, не поворачиваясь в сторону мужа, не уверенная, что хочу его видеть сейчас. Мы молчали долго, так долго, что в камине догорела и осыпалась искрами головня. Все наши ночи в Башне пронеслись перед моим мысленным взором и мне стоило огромного усилия заставит себя не думать о тебе и Эмрисе.
- Я велю Агнес постели в Ваших покоях, милорд…
Он не ответил и я наконец обернулась. Как был, в дорожных сапогах, смятом жилете и рубашке, мар спал пьяным сном, раскинувшись на моей постели...
НАУТРО.
Это весеннее пасмурное утро застало меня на ногах. В покоях, где наспех мне постелила Лэсси, я и глаз не сомкнула. Здесь было слишком холодно и сыро, и мысли о вчерашнем когтили мне грудь. Не могу представить, каково теперь моему мужу. Его боль потрясла меня, ужаснула. Женщина прячет свое горе под маской улыбок и приветливости, а мужчины и вовсе не способны так сильно страдать. Страдать — это удел женщин. Но я видела его вчера, видела, как он плакал по своему нерожденному сыну и любимой… Следом за этими приходит другая мысль, заставляющая меня смутиться. Не так я представляла себе близость с мужем, как угодно, не не это торопливое соитие, даже не лицом к лицу, а… Я бы покраснела, но бессонная ночь начисто лишила меня сил даже на это. В нашей Башне мы проделывали и не такое, но то была игра, восхитительная и соблазнительная, игра, в которой ты был главным, а мы с Эмрисом позволяли тебе командовать. Вчерашнее же было слишком грубым, начисто лишенным той порочной красоты, …. А вдруг теперь я понесу дитя? Я и хотела ребенка и одновременно нет. Страх потери накрепко поселился в моем сердце.
Был еще ранний час, когда я спустилась вниз. Агнес хлопотала на кухне, мар, естественно, еще не вставал. Я сомневалась, что он проснется раньше полудня, и страшилась этого. Агнес поставила передо мной завтрак, но кусок не шел мне в горло. Запоздало я вспомнила, что она видела вчера нас, видела меня с задранными юбками и раздвинутыми ногами. И неважно, что он — мой муж, это все равно унизительно.
- Господин скоро проснется, - заметила Агнес, помешивая в котелке булькающий бульон. - Вот, это всегда помогает от больной головы.
Она поставила на стол кружку с заваренным травяным чаем, я различила только мяту и ….
- Отнеси ему, - велела я. Агнес скосила голову, глянула на меня понимающе и мягко.
- Сами и отнесите, госпожа. Что бы там ни было, а он — ваш муж. И негоже Вам спать в дальних покоях.
Я покраснела, хотела возмутиться, но Агнес смотрела чуть грустно и не осуждающе.
- Мужчины слабы, они тяжелее переносят свое горе, не умеют его принять. Но нет худа без добра. Теперь Ваш брак настоящий, а там и детишки пойдут и все плохое забудется. Он — хороший человек, госпожа, уж поверьте!
Агнес растила его с детства, он ей как сын.
- Я знаю, - взяла кружку и пошла в покои, где он ночевал.
К моему удивлению, мар и правда уже проснулся. Он сидел на краю постели, обхватив ручищами взъерошенную голову. Его налитые кровью глаза встретились с моим взглядом, и он встал.
- Доброе утро, - выдавила я, протягивая ему чашу. Он взял ее и не раздумывая, опорожнил. Воцарилось неловкое молчание, я хотела уйти поскорее из этой комнаты, где стоял невыветриваемый дух кислого эля и беды. Я и в самом деле метнулась было к двери.
- Сирин! Не убегай, прошу тебя. - он протянул ко мне руку, но перехватить меня не смог бы. Я видела, как мучительно дается ему каждое движение и слово, и послушно села на край кровати. Он взял мою ладонь в свои.
- Я виноват перед тобой, - просто сказал он. - Вчера я был не в себе…
- Я понимаю, милорд и прощаю Вас.
Мне показалось, он чуть заметно улыбнулся глазами, сжал мою руку, а потом поднес к губам и коснулся ими моих пальцев.
- Я бы не стал брать тебя силой, не стал бы…
Я видела, что его это мучает и покачала головой.
- Такого и не было, милорд. Вы — мой муж, а я — ваша жена.
Он поморщился от моего вежливого «милорд», но промолчал.