ДОЛГ.
Я не хотела признаваться самой себе, но все изменилось. Ты стал средоточием двора, а не только моей жизни. Отец будто признал наконец, что ты более не мальчишка, а мужчина и его наследник. И теперь он вводил тебя в курс дел, поближе сводил с лордами, чья поддержка понадобиться тебе, когда ты станешь королем. Мне и Эмрису отводилось место на задворках. Со мной все ясно, я — принцесса дома Драгрейн и мой удел — брак, который свяжет наше королевство еще крепче. Ничего иного от меня не ждали. Я миловидна, как сказала как-то Марианна, умею читать и писать, знаю язык Пустоши и Юга, здорова и способна к деторождению. Многие получали от короля и меньшее, и преданно служили ему. Разговоры о моем будущем, о будущем всех нас, отпрысков Драгрейнов, велись теперь непрестанно. Отец рассматривал возможность выдать меня замуж на Юг или в Приречье, но ты яростно этому воспротивился. Нет, Юг не поможет нам, коли вдруг понадобится армия, слишком уж далеко Архипелаг и разделяют нас и Шепчущее море и тысячи лиг пути сушей. В Приречье не правят короли, и мы ничем не укрепим нашего положения таким браком. Оставался еще Рейн и Пустошь. Оба они номинально находились под дланью Севера, но люди там живут непокорные и воинственные. На юге королевства еще жива память о разгроме Даннхейма рейнцами и войне с Пустошью. И с тех пор мой дед и отец непрестанно укрепляли связь между нашими землями браками, щедрыми дарами марам Пустоши и лордам Рейна. Я всегда знала, каково мое будущее, но теперь от этих разговоров, от неприкрытого торга и поиска выгод мне становилось тошно.
Но в один из длинных летних дней я услышала весть, которая повергла меня в смятение много больше, чем ожидание собственного брака. Мой отец все свое правление не воевал, а укреплял королевство, не гнушаясь никакими средствами. Его мечтой был Север, простирающийся далеко за Перевал, единый и крепкий. И он решил упрочить положение нашего дома, связав Север и Пустошь двойными узами брачных союзов. Тебе, как наследному принцу королевства, нашли невесту, уроженку севера Пустоши, дочь владетеля Хэйведа — крупнейшей из четырех земель Приграничья. Знали мы о ней немного. Ниаре Хэйвед исполнилось тринадцать, но свадьбу предполагалось играть все равно через год или два, по достижении этой счастливицей брачного возраста. Отец ее отдавал почти половину Хэйведа, и таким образом все больше земель за Перевалом становились нашими, хоть исконно владели ими мары Пустоши. К моему удивлению, ты принял эту весь спокойно, равнодушно. Ниара Хэйвед прислала тебе свой портрет, и когда ты показал его мне, я с ревнивой жадностью долго глядела на изображение, но кроме девочки, одетой и причесанной, как взрослая, не увидела ничего. Острое худенькое личико с мелкими чертами и поджатыми по-детски губами, тяжелые украшения на тоненькой шее, каштановые волосы… Ниара Хэйвед наполовину была северянкой. Ее отец взял жену с Пустоши и перебрался жить в те земли.
- Ты находишь ее красивой? - не выдержала я, отворачиваясь от портрета. Ты пожал плечами со слабой улыбкой.
- Я нахожу этот брак выгодным, - в тон мне ответил ты. Я досадливо прикусила губу. Мне должно радоваться за тебя, но почему же мне так больно, так невыносимо даже представить эту девочку подле тебя!
- Ты отправил ей свой портрет?
- Зачем? Так или иначе, а она станет моей женой.
- Но ей же любопытно, как ты выглядишь!
Ты снова улыбнулся, глядя на меня сверху вниз.
- И как же я выгляжу, Сирин?
Мне нужно было молчать, но я была расстроена, уязвлена твоей свадьбой и твоим спокойствием.
- Ты — самый красивый мужчина Севера!
Ты хмыкнул, взглянул на меня непонятно, от этого взгляда мне на миг стало страшно и одновременно жарко.
- Ты умный, и добрый…
- Поверь мне, ты ошибаешься, - вдруг перебил ты. - И совсем не важно, добр я буду с ней или нет. От нас требуется совсем иное.
Я умолкла, растерянная, готовая вот-вот заплакать, ибо прекрасно знаю, что требуется от королевы — родить наследников и чем больше, тем лучше. - Дом Хэвейд владеет всем пограничьем с Равниной, а ты и сама знаешь, лорды Равнины всегда были бедой короны. Но с ним мы их поставим на колени, никаких прав и вольностей, никакого самоуправства в их владениях!