- Волею богов и всего Севера …
Вирджил едва слышит его бормотание, больше всего он боится, что сейчас Селтигар не удержит в немощных руках корону и та упадет. Это дурной знак, проклятие. И не дождавшись, когда старик договорит, Вирджил выхватывает корону из его рук и сам водружает ее на голову. Она оказывается много тяжелее, чем он представлял, сжимает виски. Лорды, пораженные столь грубым вмешательством в древнюю церемонию, шепчутся, но вот он поднимает голову, глядит на них, на каждого по очереди и настает такая тишина, что слышно шарканье ног по плитам большой залы. Лорды и их жены, и дети и все до единого человека преклоняют колено.
- Долгих лет нашему королю! Да хранят боги Его Величество короля Вирджила!
Нестройный гул приветствий и здравниц для него звучит музыкой. Свершилось! Нет больше никакого принца, старшего принца Вирджила, отныне он — король Вирджил Драгрейн I и царствование его только начинается.
*****
Полог колышется над самым его лицом и Эмрис слабо взмахивает рукой, силясь убрать липкую мокрую ткань, мотает головой, но сил у него не больше, чем у слепого котенка. Чей-то успокаивающий голос доносится, как сквозь воду и лица говорящего он не видит. Боль скручивает все мышцы и сухожилия, если бы у него оставались силы, он бы кричал, но беззвучный его хрип никто не слышит. Виски сдавливает чья-то безжалостная рука, все туже и туже, вот-вот она лопнет. Как орех и Эмрис знает — тогда все кончится. На краткий миг ему почудилось, что у его изголовья Сирин, ее темные волосы щекочут его щеку, она что-то говорит, но слов ему уже не разобрать. А потом тишина. И рука с тканью, обтирает его лоб и шею, Эмрис знает, сейчас эта рука накроет его саваном, как сотни других в этом прОклятом городке.
- Нет! Только не саван! Уберите! Не хочу!
Вирджил, двор, Мидмар стали неизмеримо далеки и неважны, важнее всего, чтобы его не сочли мертвым, не завернули в смертный саван. Я еще не умер! - кричит лорд Уэллен, но крик этот падает в пустоту.
******
После коронации он выходит наружу, к толпе, собравшейся у ворот дворца. Слова его тщательно отрепетированы и выверены. Он обещает мирную жизнь и выполнение законов Севера, на площади для горожан выставлены дюжин бочек вина и угощения, и толпа, легковерная толпа ликует.
- Да здравствует король Вирджил! Слава королю! Слава королю Реймару!
Кто-то в этой толпе ошибся, выкрикнул имя прежнего короля, его тут же забили иные голоса, но Вирджил хмурится, смотрит на площадь невидящим взглядом. Конечно, теперь не найти того, кто помянул имя его отца, да и сделано это не со зла. За двадцать с лишним лет северяне привыкли, что их король Реймар. Но тень наползает на лицо нового короля, он хмур, когда идет по коридору Рутверна в пиршественную залу. Лорд Уэддел и его сын держатся чуть позади.
Вирджил больше ни на кого не смотрит. «И это все? Вот эта минута и есть торжество? Не так он представлял себе этот день, более торжественно… значительно… Но он все тот же, только корона теперь на его голове, а не на голове Реймара. В этом все дело и вся разница? Ради этого он готов был лгать, лицемерить и даже убить отца, если бы возникла такая возможность? На мгновенье Вирджил касается короны пальцами, чтобы удостовериться, что она реальна.
Уже перед тронной залой их нагоняет человек, на нем одежды дома Астон, он падает на колени. Его запыленный грязный плащ полукругом раскидывается по плитам и Вирджил безотчетно пятится прочь.
- Ваша Милость!
- Говори, - велит лорд Уэддел, пока король, побледнев, смотрит на посланца.
- Простите, Ваша Милость… Лорд Уэллен болен, хотя чума пошла на убыль и никто в окрестностях не умер за последние дни. Но лорд Уэллен очень плох, он почти не приходит в себя…
Уэддел и остальные смотрят на короля, ждут его решения, а он может думать только о плаще гонца, о том, что едва не коснулся его сапогом, о невидимых миазмах черного мора на его шерстяной ткани.
- Пошлите в Мидмар моего лекаря, - наконец распоряжается король и машет в нетерпении свите. Гонца тут же оттесняют к стене, забывают о нем, ибо их всех ждет празднество. Столы ломятся от угощений, в зале играет флейта, и прелестные леди и жены лордов украшают ее, как разноцветные бабочки. Мертвые и умирающие остаются за дверью тронной залы, здесь не место унынию и страшным вестям.