Да и день выдался чудесный, солнечный, с хрустким морозом и снегом. Эмрис снова напоминает себе, КТО он — Драгрейн, пусть наполовину, бОльшего ему не нужно.
Широким шагом он идет по коридору, краем глаза замечая, как шушукается небольшая группка юнцов, старших сыновей лордов, которые теперь алчут при дворе земель и титулов. Они напоминают Эмрису свору охотничьих собак, которые готовы разорвать добычу. Сколько ни дай. Им будет мало, но король нынче щедр. При его приближении смешки и шепоток не смолкают полностью, но Эмрис идет не останавливаясь. Не доставит им такого удовольствия — даже показать, что он заметил их непочтительность!
У дверей его покоев снует челядь. Двери распахнуты и он с удивлением и раздражением видит распахнутые дорожные сундуки. Слуги кланяются, но свое дело продолжают.
- Что такое? - отрывисто спрашивает Эмрис старшего кастеляна. Тот кланяется низко, но смотрит в пол.
- Мне велено перенести вещи Его Милости в другие покои, - говорит он.
- Другие? - Глухое раздражение всем этим днем выливается в гнев, и Эмрис уже плохо сдерживает его. - Мои покои ВСЕГДА поблизости от покоев Его Величества! Я могу понадобиться ему в любой час дня или ночи!
- Да, милорд, - смиренно говорит кастелян. - Но Вам отвели другие покои, они в южном крыле…
Только теперь Эмрис начинает понимать. Другие покои — это немилость, эти покои — одни из лучших, и они всегда были его! Он смотрит на склоненную голову старика кастеляна.
- Для кого вы готовите эти комнаты?
И до того, как услышал, Эмрис уже знал ответ. Но все равно поморщился, как от зубной боли, когда кастелян сказал:
- Для брата Ее Милости королевы, лорда Дармлоха.
Ужин уже начался, когда лорд Уэллен вошел в залу. Король что-то говорит своему деверю, доверительно наклонившись к тому, он улыбается, тонко и хищно, но лорд Дармлох ничего не замечает. Он почивает на лаврах, греется в ослепительных лучах королевской любви и ни капли не скрывает этого. Сама же королева, как замечает Эмрис, сидит по левую руку от короля, всеми покинутая. Вирджил даже не глядит на свою молодую жену. Но к ее чести, держится она превосходно. На безмятежном лице ее рассеянная улыбка, обращенная всем и никому лично. Она радостно приветствует его и Эмрис кланяется, пробираясь меж слугами, вносящими кушанья, танцорами и музыкантами к столу. Его место занято и он садится подле королевы.
- Ты опоздал, дорогой брат, - замечает Вирджил, как только Эмрис садится. Тот наклоняет голову, стиснув зубы до скрежета, но когда глядит на короля, в его глазах можно прочесть только почтение.
- От моих новых покоев до залы теперь дальше, чем от прежних, - ровно говорит Эмрис. Селеста смотрит на брата предупреждающе, но поздно. Откинув светловолосую голову, этот пустоголовый красавец смеется, будто Эмрис рассказал отменную шутку. А через мгновенье смеется и сам король. Он лукаво, искоса глядит на Эмриса.
- Ты привыкнешь.
Эмрис смотрит в свой кубок, боясь, что сейчас вцепится в глотку ненавистному Дармлоху, с силой сжимает ножку кубка пальцами. Но видит это только королева, однако она молчит, да и что тут скажешь. Когда Эмрис отваживается поглядеть на короля и деверя, те обсуждают охоту и его не замечают. Селеста проследив его взгляд, хмурится, на ее лицо набегает тень.
- Не гневайтесь на него, лорд Уэллен, он не добивался милостей короля.
- Я понимаю, Ваше Величество, - спокойно отвечает Эмрис, отпивая вино. - Это милости не для него, а для Вас. Постарайтесь оправдать их.
Селеста бледнеет, тонкими пальцами комкает салфетку, но лорд Дармлох по-прежнему ничего не замечает и веселится, и поэтому собственные слова не вызывают у Эмриса ни удовлетворения, ни злорадства.
Зима проходит в сплошных увеселениях: охоты, пирушки и музыканты, выписанные с юга. Но королеву это веселье будто обтекает стороной, на нее устремлены все взгляды. Нет ни одного вельможи, который бы не оценил пристрастно ее грудь, бедра, живот. Не в тягости ли Ее Милость? Ведь всем известно, чего так ждет король от своей супруги. Эмрис знает, что Вирджил исправно посещает королеву, но не остается у нее на всю ночь. Однако проходит Долгая ночь, которую празднуют шумно и с размахом, потом весеннее равноденствие, а ребенка в ее чреве все нет. Вирджил хмур, за трапезой и двух слов не скажет королеве. Плохо скрытое его раздражение выливается на приближенных, лорд Уэддел умело направляет его в сторону Ее Милости королевы. Эмрис помалкивает. Он сочувствует Селесте, но защищать ее и не собирается. Стоит сказать хоть словечко и Уэддел, эта придворная мразь поспешит напомнить Его Величеству, кто привез леди Селесту в Рутверн, как будто это его,Эмриса вина! Как будт о не сам король выбрал эту женщину себе в жены. И двор ждет, ждет вместе с королем, треклятого младенца.