******
Птица была большая, много больше любой, что он когда-либо видел в Рутверне. Она сидела в стенной нише снаружи и размеренно ударяла клювом по стеклу, снова и снова. Приглядевшись, Вирджил понял, что это ворон, мощный блестящий клюв его был похож на кинжал, который вот-вот расколет тонкое стекло. Он приблизился осторожно, стараясь не напугать птицу, протянул руку, но тут ворон встрепенулся, раскинул крылья, ударив ими в окно и взлетел, исчез в темноте. Вирджил распахнул окно, и ставня тут же яростно задребезжала на промозглом зимнем ветру. Вороны нигде не было видно. Он перегнулся через подоконник и разглядел внизу маленькую фигурку в белом, она босая шла в сторону ворот, все удаляясь от Старого замка.
- Сирин?
Она не обернулась, даже не остановилась, не замедлила шаг. И все же Вирджил знал, чувствовал, что это она.
- Сирин! Стой! Куда ты идешь? Ты же окоченеешь там! Стой!
Ветер швырнул ему в лицо пригоршню колючего снега, который залеплял глаза и рот.
- Сирин!!!!!!
С криком он проснулся, вскочил со своего ложа, дико озираясь по сторонам, все еще во власти кошмара, зыбкого и одновременно такого реального. В канделябрах медленно оплывали свечи, не способные разогнать тьму по углам королевской опочивальни. Рубашка взмокла от пота и липла к спине, он с отвращением стянул ее через голову и бросил на пол. Камердинер спал в коридоре за дверью, и уж конечно, его разбудил этот крик. Но Вирджил несколько минут медлил окликнуть его, дрожа от холода и ощущения потери из своего сна. Сирин! Он стиснул руку с королевской печаткой так, что побелели костяшки пальцев, и боль отрезвила его. Вирджил понимал, что не сможет уснуть здесь, его страшило возвращение кошмаров, и он встал, накинул халат, подбитый мехом, взял свечу и вышел в коридор. Он сделал знак камердинеру и пошел один по коридору. Как свет разгоняет тьму, там страхи и горести одного человека способно унять присутствие и тепло другого. Перед дверью покоев королевы он помедлил, но все же вошел.
Селеста не спала, а может, ее разбудили его шаги в коридоре. Она привстала, опираясь на подушки.
- Ваше Величество?
Вирджил молча поставил свечу на низенький столик, сел на край постели, не глядя на сонную Селесту. И она все поняла без слов, как сотни женщин понимают, что часто мужчина идет к ним всего лишь за теплом, участием и сочувствием. Она села рядом, обняла его одной рукой.
- Вас что-то тревожит?
- Мне приснился сон, - хрипло отозвался он, - Дурной сон, в котором я потерял то, что мне было дорого…
Рука ее тихонько поглаживала его закаменевшее плечо, без страсти, но с материнской нежностью.
- Это всего лишь сон, Вирджил, и утром он рассеется.
Он поднял голову, бледный, лоб покрыт испариной, несмотря на прохладу этой стылой ночи, в глазах отразился огонек свечи.
- Я и в самом деле это потерял, - проговорил он, и его голос почему-то напугал королеву, и она почувствовала, что и сама дрожит в тонкой сорочке.
- Пойдем в кровать, - прошептала она и потянула его за руку. К ее удивлению, он послушался, и Селеста легла рядом, положила ладонь его на грудь, наклонилась, целуя его. В тишине опочивальни слышно было лишь, как потрескивает огонь в камине да за окнами беснуется ветер. Когда он шел сюда, не хотел Селесту, страстно желал лишь избавиться от одиночества и неотступной тоски о потерянном. Но сейчас рядом с ним была женщина — теплая, податливая и ждущая его ласки, и кажется впервые со дня свадьбы он обладал женой без постылой мысли о наследнике и под конец благодарно поцеловал ее в плечо.
- Вирджил… - рука Селесты все еще на его груди, где успокаивая бешенный ритм, выстукивает сердце, ноги их переплетены, ее волосы щекочут кожу. - То, что ты потерял во сне… Ты говорил о…
- Ни слова больше! Мы не будем об этом говорить. Ложись спать, Селеста, уже почти утро.