Ты говорил, будто рубил — резко, сухо, представляя уж точно не далекую дочь Хэвейдов, а граничные крепости, надежный оплот королевства. Я же слушала, не веря, похолодев, будто в обмороке.
И тут вдруг ты взял меня за руки, заставляя поднять голову и посмотреть на тебя.
- Она — другое, но с тобой, Сирин, я всегда буду добр.
Ту минуту в коридоре старого замка Рутверн я хорошо помню и теперь, мы стояли у сводчатого окна, тихий вечерний свет лился сквозь витражное стекло. Я верила тебе, верила, что ни за что на свете ты не причинишь мне боли. Думаю, тогда и ты сам верил в это обещание…
Минул еще месяц. В открытую мне не говорили о предполагаемых избранниках, зато послы в Хэйвед были отправлены с подарками и наказами. Словно осознав наконец, что разлука становится неминуемой, я старалась проводить подле тебя столько времени, сколько могла, частенько компанию нам составлял Эмрис. Его судьба казалась мне препочтительней — как незаконный сын короля, он воспитывался твоим союзником, советчиком и слугой. И я отчаянно завидовала Эмрису!
Теперь я старалась избегать общества Марианны, которая только и говорила о моем предстоящем замужестве. Ее даже веселило, что имена предполагаемых женихов меняются. Меня же ее болтовня злила и расстраивала.
Был полдень, жаркий и безветренный, когда я наконец услышала имя своего будущего мужа. Гобелен выцвел от времени и сырости, некогда красные цветы по углам поблекли и стали грязно-розового цвета, почти не различить было охотника с занесенным мечом, от частых касаний нить протерлась до основания. В моем укрытии пахло пылью и затхлостью, но я ни за что бы сейчас не покинула его. Наоборот, я затаила дыхание и безотчетно прижала праву руку к вышитому лифу платья, силясь удержать шумный вздох.
Отец, подхватив полы подбитой мехом тяжелой накидке, мерял покои широкими шагами, а Ее Величество королева, моя матушка, стояла неподвижно, сцепив тонкие пальцы, унизанные кольцами.
- Они всегда были неразлучны, - спокойно произнесла она, глядя на мужа. - И в этом нет ничего плохого, милорд.
Король грузно осел в кресле, тяжело оперся ладонью о подлокотник. Сердце мое больно ударялось о ребра.
- Слухи уже ползут, Виллоу.
- Как ты можешь!
- Я ничего не говорю! - гневно и устало перебил король. - Он и мой сын тоже. Но Вирджил уже взрослый и должен держаться подальше от нее. В конце концов они уже не дети. Да и у меня планы на Сирин. Весной ей исполнилось пятнадцать, и лучше всего будет выдать ее замуж поскорее, чтобы муж увез ее отсюда.
Королева издала протяжный вздох, похожий на всхлип, сильнее стиснула руки, но возразить не посмела. Я же слушала, не вполне веря, что говорят они про меня, про нас с тобою. Помнишь, в детстве мы играли в игру: представляли, что мы вовсе не дети и наследники северных королей Драгрейнов, что мы лишь притворяемся ими, а на самом деле обыкновенные дети. Но время игр прошло и сейчас все было взаправду. Дыхание мое сбилось, я задыхалась среди пыльных гобеленов, едкие слезы жгли мне глаза. Отец барабанил кончиками пальцев по резному подлокотнику.
- С кем же из маров ты намерен обручить Сирин? - спросила мать.
Отец покачал головой.
- С маром запада Дугалдом Даррохом.
- Он овдовел три года назад, - воскликнула мать пораженно, - Он намного ее старше! Милостивые боги, да он ей в отцы годится! - но отец не слушал, не желал ее слышать.
- Земли Даннотар и крепость Даррохов Гринок стоят на границе Перевала, нам нужны надежные аванпосты, уж тебе ли не знать!
Королева хотела возразить, но он жестом велел ей молчать. За двадцать лет их брака мой отец из обожающего свою прелестную супругу мальчика превратился в сурового самовольного деспота, разочарованного ей и никогда не забывающего ее связи с его братом-королем Домериком. И королева промолчала.
- Наши дети, Виллоу, принадлежат сперва королевству, а уж потом отцу и матери! - с некоторым самодовольством изрек он. Королева поджала губы.
- Тогда сообщи Сирин сам эту радостную весть, - с бессильной горечью промолвила она.
Задыхаясь, хватая ртом воздух, я ринулась прочь. Тяжелые бархатные юбки мешали мне идти, я смутно видела коридор, слабо освещенный заходящим летним солнцем, слезы застили мне глаза и я то и дело вытирала щеки рукавом. Я едва ли соображала, куда иду, когда у широкого сводчатого окна натолкнулась на Эмриса. Его ладони крепко обняли мои вздрагивающие плечи, прижали к себе.