Король уснул сразу, но Селеста еще долго не решалась пошевелиться, чтобы не нарушить его сон. Теперь, когда он лежал тихо рядом, спящий, она могла изучить его лицо — темную прядку над высоким гладким лбом, изогнутую линию губ, длинные, как у девушки, темные ресницы. Он был красив, ее муж, и сейчас, когда сон делал его беззащитным, он казался Селесте даже добрым. Она скосила глаза на его мерно опускавшуюся и поднимавшуюся грудь, гладкую, не как у атлета, но в ней, в развороте плеч и рук чувствовалась гибкость и сила, пленявшие ее. Кажется, впервые он уснул в ее постели нагим, и она бессовестно любовалась, изучала пристрастно это тело, раз помыслы его ей недоступны. Наверное сны ему снились беспокойные, он отпихнул жаркое одеяло, отвернул голову в сторону на подушке, и тут Селеста увидела тонкую золотую цепочку на его шее. Должно быть из-за темноты она не разглядела ее прежде. Медальон, спускавшийся на ложбинку у горла, был теплым и поднимался от его дыхания. Выходка ее была детской и глупой, но некому было отругать ее или сурово пронзить взглядом. Осторожно Селеста приподняла медальон, нащупала пальцами крохотный замок. Под ее рукой он поддался и с тихим щелканьем открылся. Селеста хотела отпрянуть, отбросить медальон прочь, но застыла, сжимая его в руке. Оттуда, с гладкой эмалевой поверхности, на нее глядела незнакомая темноволосая девушка. Ее длинные черные кудри вились по плечам змеями, высокий лоб без единого украшения, нежно выписанные губы чуть удивленные и капризные… Художник уловил какое-то беспокойство в ее широко распахнутых голубых глазах. И вдруг Селеста поняла — незнакомка на портрете как две капли воды похожа на Вирджила, те же черты, тот же неуемный огонь в синеве глаз. Да, теперь она не сомневалась, это и есть Сирин Драгрейн, его родная сестра, отданная замуж на ее родную Пустошь. Незнакомка пристально, насмешливо смотрела на нее с портрета, а Селеста сидела, шумно дыша, слыша, как гулко, до тошноты сильно стучит сердце о грудную клеть. «Он мой, — говорила ей девушка с портрета. — Всегда был моим. Еще до тебя». Она шумно выдохнула воздух, разжала пальцы и медальон соскользнул на грудь короля. Он даже не проснулся от ее робких движений. И лишь под утро, когда Вирджил уже покинул ее опочивальню, Селеста поняла, что так и не закрыла замок медальона...
2.
В этот поздний час коридоры Старого замка были полупусты и только стража безмолвно кланялась королю, пока он в одиночестве шествовал по галерее.
Королева в окружении фрейлин сидела у камина, одна из девушек читала, но тут же умолкла при его появлении. Фрейлины вскочили, склонили головки в низком поклоне. Но Вирджил едва их замечал, он смотрел на Селесту: в сорочке и бархатном халате, простоволосая, теплая. Свет камина отбрасывал на нее золотистые тени. Она встала, чуть опустила голову.
- Ваше Величество…
Маленькая королева не могла скрыть радостного удивления, ибо после той памятной ночи, как она увидела медальон, король наказывал ее и вот уже две недели не приходил и почти не говорил с ней.
Он махнул рукой фрейлинам.
- Подите прочь.
Когда двери за ними закрылись, Селеста в смущении взглянула на него.
- Мы читали, Ваше Величество. Хотите, я почитаю Вам вслух?
Вирджил рассеянно окинул взглядом несколько книг, сложенных на низеньком столике у камина и вперил немигающий взгляд в жену.
- Неужели ты думаешь, я пришел книжки читать? - усмехнулся он, подходя ближе. Селеста нервно комкала край халата тонкими пальцами.
- Ложись в постель, - тихо велел он, с лихорадочной поспешностью снимая рубашку через голову. Она полуотвернувшись, скользнула под одеяло и только потом сняла халат. Нелепая стыдливость после того, как он видел ее голой. Если и требовалось подогревать его любовный пыл, то одной мысли о той ночи хватило. Он сдернул с нее одеяло, разглядывая под тонкой тканью сорочки изгибы и линии этого прекрасного тела, коснулся ее плеча и горла, где быстро-быстро билась кровь в тоненькой венке, маленькой груди и живота. По-детски шумно она выдохнула, ощутив его в себе, зажмурилась, откинув голову на подушки. Ее длинные стройные ноги обхватили его бедра, и вся она прижалась к нему, подстраиваясь под его ритм, неумело, но пылко отвечая на каждую ласку. Он же надеялся, что ее тепло и податливость, торжество над этим восхитительным телом прогонят прочь его демонов, сотрут хоть на краткое время неотступно терзающие его мысли о ребенке, в котором сейчас сосредоточены были все его надежды и чаяния, все будущее его королевства. Мысли эти отравляли собой все, к чему он прикасался и о чем думал, и сейчас страсть к Селесте таяла, омраченная привычным уже ядом. Как она, еще такая юная, поняла это, но вот ее ладони обнимают его лицо, поворачивают к себе, и они смотрят друг на друга, лоб в лоб, почти касаясь его губ своими Селеста жарко, отчаянно шепчет:
- Будь сейчас со мной, прошу тебя, Вирджил, будь со мной!..
И столько в этом шепоте страсти, и надежды, что они ослепили его, почти убедили. И потолок опочивальни отразил громкий изумленный вскрик, вся дрожа от переполняющего ее восторга и потрясения, она обвила его шею руками, глядя на него широко раскрытыми блестящими глазами.
- Может, в эту ночь, - тяжело переводя дух, сказал наконец он, - мы зачали сына.
Селеста промолчала, приникла к его плечу лбом, и он обнял ее, раскинувшись на постели, глядя, как догорает в камине полено и ярко-красные искры взметаются вверх. Может и впрямь, боги, старые или новые, даруют им эту надежду, и в чреве его жены уже зреет новая хрупкая жизнь. Он осторожно отодвинул разомлевшую и усталую Селесту, поднялся и нашарил рубашку. Она молча смотрела, как он одевается и идет к двери.
- Вирджил…
Он остановился, вопросительно взглянул на жену, но во взгляде этом не было уже ни того огня, ни отчаяния, с какими он пришел сюда полчаса назад. Королева закусила губу, чтобы сдержать всхлип.
- Останься, прошу тебя!..
Он молча покачал головой, вышел за дверь и тихо прикрыл ее. Селеста слышала, как приветствует его ночная стража, как шаги его удаляются прочь по коридору и стихают. Ей хотелось кликнуть назад фрейлин или бежать за ним, ибо ее снедало то же одиночество, что и короля, но она лежала не шевелясь.