Эмрис прекрасно понимает намек, но сказать королю в лицо сейчас, что тот сам выбрал Селесту Дармлох, опасно, и он снова молчит.
- Весь двор молится за Ее Милость…
Вирджил его не слушает, он комкает короткое письмо шпиона и бросает в огонь. Бумага морщится, обугливается и в одну минуту рассыпается прахом.
- Кончено, - тихо говорит Вирджил и смотрит на Эмриса блестящими, широко раскрытыми глазами. - Готовь своих людей, мы начинаем нашу кампанию.
Король отпускает его, и камердинер закрывает дубовые двери за Эмрисом. Ему чудится крик, больше похожий на рев смертельно раненого зверя, но камердинер, и гвардейцы у дверей королевских покоев невозмутимы, они слепы и глухи, когда нужно. И эмрис тоже шагает прочь, надеясь, что тьма, проникшая глубоко под кожу, отпустит его и все будет, как прежде.
4.
На Север пришла весна, настоящая весна с жаркими ветреными днями и ночами, напоенными ароматами цветов и трав, сыростью вод Уамурны и дымом от весенних костров за городской чертой, вокруг которых до глубокой ночи гуляла молодежь из числа горожан и даже вельмож. Нынешняя весна застала лорда Уэллена на Тракте, его маленькая свита, состоящая из дюжины гвардейцев, секретаря, лекаря и слуги, только-только миновала Северный малый перевал, ближайший к Хэйведу. По родной северной земле кони пошли веселее, не оскальзываясь на узких горных тропах, они трусили рысью по утоптанному, накатанному повозками Большому Тракту. Ведущему из Граффада в Красен и Рутвен-на-реке, в самое сердце Севера. Эмрис с наслаждением вдыхал полной грудью этот пьянящий аромат цветения. Он отпустил вожжи, и его жеребец, фыркая, брел наугад, свернув на обочину дороги, пощипывая теплыми губами тонкий пух молодой зелени, пробившейся на волю. В нагрудном кармане его камзола лежали письма от мара Сэйнна и из Дармлох-Грей, скрепленные печатями и заверенные подписями, тайные письма, в коих мары клятвенно обещали не вступать в военный конфликт на территории Пустоши, а конкретно — Даннотара. Эти письма стоили месяцев переговоров, посулов, торгов и лжи. Старик Хэйвед встретил его враждебно, он все еще таил обиду на короля, который так скоро женился вновь, но пуще всего за земли и золото, золото Пустоши, которое Вирджил и не думал возвращать. Эмрису нечего было ему предложить. Его дочь мертва, сын не пережил младенчества. Лорда Хэйведа не прельщали посулы, и тогда Эмрис заговорил о Хэйведе, о пологих склонах и зеленых полях Хэйведа, о людях, что живут там испокон веку. Все это можно уничтожить в одночасье. Поля и луга вытопчут конница и пешие воины, людей перережут, а дома разрушат… Хэйвед слушал молча, потом прихрамывая встал, налил себе вина, и Эмрис увидел, что руки его трясутся. Он совсем старик, Вирджил все отнял у него, но ему мало.
- Вы — стервятники, - только и сказал лорд Хэйвед, сверля Эмриса взглядом стальных глаз. - Король-стервятник и лорд-стервятник.
- За такие слова можно угодить на плаху, - Эмрис старался не замечать ненависти Хэйведа, не позволять ей уязвить его. Но старик попросту смеялся над ним, горьким смехом мертвеца, но все же смеялся.
- Посмотри на меня, мальчик, я держал власть здесь еще при твоем отце, а тебя не было даже в утробе твоей матери. Смерть меня не страшит. Куда хуже жить под гнетом стервятников.
— Это Ваш выбор, — сухо ответил Эмрис. Отправляясь в Хэйвед, он еще надеялся на благоразумие мара, но лорд Хэйвед был непреклонен. Четверо его вассалов, мелких маров, сам лорд Уэллен и секретарь — вот и весь суд. Плахи в Хэйведе не нашлось, и во дворе быстро смастерили виселицу. Все было кончено в несколько минут. На лорда Уэллена никто смотреть не осмеливался.
— Похороните с почестями, — коротко велел тот, садясь в седло. Больше в Хэйведе ему делать было нечего.
До Рутверна оставалось меньше часа езды, и Эмрис позволил себе не спешить, насладиться этими минутами тишины и покоя. Он выполнил все, чего желал от него король. И еще в Дареме они услышали весть, поистине радостную для королевства. Ее Милость, Селеста Рутверн наконец-то в тягости, сомнений нет. Двор ликует, король вернул ей свое расположение. Боги благословляют Север и его короля, - так говорят во всех харчевнях, где останавливаются люди лорда Уэллена, но Эмрису кажется, боги сошли с ума либо не ведают, что готовит молодой король. Он никого не посвящает в свои мысли, они отравляют его не хуже яда, но избавиться от них лорд Уэллен не может.
Но едва ли кто-то замечает, что он мрачен, люди охвачены весельем, опьянены теплом и радостью жизни. И ах, какая все же весна нынче! Сулящая урожаи, и мир, и благополучие. Воистину, благословение божье!
Король на этот раз принимает его сразу, требует к себе тотчас же. Вирджил нетерпелив, глаза его горят неуемным блеском. Он сидит напротив Эмриса, сцепив по привычке изящные пальцы, смотрит на своего посланника требовательно и пристально. И вместо ответа Эмрис достает драгоценные письма, кладет на стол. Вирджил читает их одно за другим, улыбается торжествующе, победоносно, как будто он самолично добивался союза с Пустошью.