- Ветер-то еще свежий, госпожа, с гор дует и дует…
Я только улыбнулась. Старые кости Агнес ныли от непогоды, от дождя или снегопада, но я-то чувствовала себя превосходно. Я поправила шаль на своих плечах и по привычке положила ладонь на живот. Он был еще не таким заметным, как мне бы хотелось, и я все еще не слышала, как наш сын толкается. Хотя Агнес смеялась моему нетерпению и говорила, что рано. Снаружи послышалось звонкое тявканье Фергуса и он первый ворвался с улицы в залу, путаясь по ногами у Дугальда. Со снисходительной улыбкой я смотрела на них обоих. Солнце золотило высокий конских хвост моего мужа, рисуя тенями его силуэт в дверях залы. Промчавшись мимо Агнес, Фергус ткнулся мокрым холодным носом мне в ладонь, яростно забил хвостом по полу. Как и говорил Дуг. Он вырос просто огромным, теперь мне с трудом верилось, что он был таким крохотным, когда он привез его в плетеной корзинке в Гринок. Теперь Фергус доставал мне до груди, если вставал на задние лапы. Он был обладателем мощных челюстей и сильных лап, но при всей своей кажущейся грозности это был добрейший пес в мире. Когда Дугальд уезжал в Даннотар или в Луэйх, Фергус спал в нашей опочивальне, он растягивался на ковре у изножья моей кровати и покидал свой пост, только когда чуял с кухни соблазнительные запахи завтрака. В моих конных прогулках Фергус тоже всегда сопровождал меня, и теперь, когда я была осторожна и ходила медленнее, придерживая живот руками, Фергус семенил следом, по привычке скалился на конюхов или крестьян, если те оказывались слишком близко ко мне. Впрочем одного его вида хватало, чтобы никто не рискнул приблизится и уж тем более как-то навредить мне. Да и кому бы в голову пришло вредить хозяйке Даннотара, тем более ожидающей дитя. По осени на собрании маров я щедро раздавала милостыню малоимущим. Они благословляли нас, желали сыновей и мира на Пустоши, и кажется, боги рода к нам благосклонны. Мой муж с улыбкой наклонился ко мне, и я протянула ему руку. Его большие теплые ладони сжали мои пальцы, согревая их. Теперь, когда мы больше не могли предаваться любви, по-прежнему делили одну постель. Мне нравилось засыпать, устроившись в его объятиях, чувствуя тепло и силу его большого твердого тела. Нравилось. Что его дыхание щекочет мне щеку, и как он ласково поглаживает мое плечо или грудь, пока я, распаленная этими невинными ласками, жалобно не взмолюсь о продолжении. Но тут он был непреклонен. Страх потерять и это дитя вкупе со строгим запретом на супружеские отношения, наложенный лекарем Даннотара, были сильнее любых соблазнов. Какие я могла предложить. И я изнывала в его объятиях, мечтая, чтобы наш сын поскорее появился на свет.
- Все хорошо? - спросила я, когда он сел рядом. Фергус недовольно тявкнул, ибо муж потеснил его позиции у моих ног, и Дугальд рассеянно потрепал его по взъерошенной холке.
- Да, - но я видела, что морщинки на его лбу не разгладились и потому спросила:
- Ты чем-то встревожен?
- Я получил письмо из крепости Сэйн, она на границе с Севером. Там произошла какая-то мелкая стычка между солдатами гарнизона.
Я слушала вполуха, гораздо больше занятая его пальцами, легонько гладящими мою раскрытую ладонь. - Как ты знаешь, еще по брачному договору, Сэйн — сторожевая приграничная крепость, и ее гарнизон состоит пополам из северян и коренных жителей Пустоши… Ссора произошла между моим человеком и северянином.
Это означало - «человеком короля». Дугальд не скрывал неприязни к нашему новому королю, и я никогда не защищала тебя, ибо моей темной тайны мы с мужем никогда не касались. Ты и Эмрис, вас обоих Дугальд не терпел. Я подняла голову, внимательно поглядела в его суровое обветренное лицо, оно выражало легкое беспокойство.
- Мне придется поехать в Сэйн… На несколько дней…
- Нет! - жалобно вскричала я, сжимая его руку. - Пошли Меррика! Не хочу с тобой расставаться!
Он склонился надо мной и с улыбкой запечатлел поцелуй на моем лбу.
- Я тоже не хочу расставаться с тобой даже на день, моя маленькая жена. Так и быть, пусть едет Меррик и обо всем доложит мне.
Он помог мне встать из кресла, и Фергус радостно залаял на весь дом, ожидая прогулки.
«Мой господин, гвардеец Его Величества и командующий крепости повздорили. Свидетели утверждают, что слышали нелицеприятные слова в адрес вышеозначенного гвардейца и северян в целом, и короля… Положение наших людей в Сэйне крайне щекотливое. Слова северян против наших слов. Ваше участие в этом деле желательно, ибо Ваше решение весомее моего...»