- Стой! - голос за моей спиной принадлежит северянину, я слышу его так близко, что боюсь оглянуться, понукаю свою лошадь, но он нагоняет меня, протягивает руку в кожаной перчатке, чтобы схватить мою кобылку за повод, и та пронзительно ржет, встает на дыбы, я балансирую на ее крупе, еще мгновенье, и окажусь под копытами, но мне не страшно, мной владеет какая-то животная ярость и решимость, я дико кричу, прижимаюсь к ее холке. И тут навстречу моему преследователю из темноты бросается косматая черная тень, низкое глухое рычание, крики человека, ржание перепуганной лошади. Фергус, это мой Фергус! Ирис узнает его, сколько раз он трусил за нами, они привыкли друг к другу, и Ирис мягко опускает копыта на землю, несет меня прочь. Последнее, что я слышу — визг Фергуса, и он тут же обрывается.
До Луэйха час езды, и мы поворачиваем на развилке к Гриноку, едем прямо по пшеничному полю, колосья что-то шепчут, смыкаются за нами, как живое море. Фергус не нагнал нас, мы одни в этой сумасшедшей ночи.
Крепостные ворота Луэйха показываются впереди глубокой ночью, я соскальзываю с седла наземь, мертвой хваткой цепляюсь за подпругу, чтобы не упасть. Навстречу мне бегут стражники мара и челядь, без сомнения узнавшая меня. И я как в туманном сне припоминаю, что в прошлым летом мы с Дугом приезжали в Луэйх, в другой моей жизни… Меня шатает, голова горит огнем, но я не могу плакать, не могу говорить — сорванные криком связки не слушаются меня. Мое тело меня предает, боль режет мой живот пополам, и я сгибаюсь, судорожно хватаю ртом воздух. По моим бедрам бежит теплая кровь, пачкает юбки и мою руку. Слишком много крови — моей, Дуга, Меррика…
- Помогите, - хриплю я, понимая — мне не спасти его, я подвела Дуга, я не могу удержать этого ребенка в животе. - Помогите…
ПОГРЕБАЛЬНОЕ ПЛАМЯ.
Рутверн
Королевский ужин подошел к концу, унесли вторую перемену блюд, когда камердинер, низко кланяясь доложил:
— Лорд Уэллен, Ваше Величество. — Короткий кивок слуге, распахнувшему двери перед Советником. Вирджил встал, отодвинул недопитое вино. Немигающим взглядом поглядел на Селесту.
— Доброй ночи, миледи, — Селеста смешалась, тоже неловко встала из-за стола и уже не замечая и не слушая приветствия Уэллена, поспешила выйти. Король и его Советник остались одни, и поскольку Уэллен все еще стоял в дверях, Вирджил нетерпеливо махнул рукой, приглашая его за стол.
В молчании они поели, но по чуть склоненной на бок голове короля, по тому, как он теребит печатку на пальце, Уэллен понял, что король в гневе и едва скрывает его и свое раздражение.
— Докладывай!
Уэллен наклонил темноволосую голову, но произнес твердо:
— Когда я прибыл в Гринок, Сирин там не было. Она уехала в ночь смерти своего мужа.
Король смотрит на него широко раскрытыми блестящими глазами, в которых плещется ледяная синь, и Уэллен понимает, Вирджил в бешенстве.
— Я опросил слуг и окрестных лордов, но Гринок очень удален от Тракта и торговых путей… Ее никто не видел. Вирджил…
— Нет никакого «Вирджил»! Для тебя я «Ваше Величество!» — грозно перебил король, в раздражении он вскочил из-за стола и теперь мерял опочивальню широкими шагами. Уэллен так и остался стоять на том же месте, опустив голову, пережидая королевский гнев.
— Разве никто не знает, куда она могла уехать?! Разве никто не помогал ей скрыться?!
— Слуги очень преданы ей, но…
— Что «но»! — рявкнул Вирджил, стискивая руку с перстнем. Опять неизвестность, опять цель, как бы близка ни была — не достижима. Она — недостижима!
— Если ее найдут мои враги, Эмрис, всему конец. Посредством брака с каким-нибудь северным лордом они смогут пусть и косвенно, претендовать на трон, это ты понимаешь???
— Да, Вирдж… Ваше Величество.
— А если у нее родится ребенок… — лицо его исказила судорога гнева и ненависти и он умолк.
— Я ищу Сирин, — тихо ответил лорд Уэллен, и почему-то имя ее, произнесенное другим, болезненно отозвалось в нем. Вирджил повернулся к Советнику, и вид его был страшен.
— Допроси всех, кто видел ее! Не может столько людей ничего не знать!
— Их уже допрашивали, Ваше Величество, — попытался возразить Уэллен, — и ничего.
— Этого недостаточно! Арестуй их! Пусть их пытают! Женщин, стариков, мне все равно! Найди ее, головой за это отвечаешь, Эмрис!
И такое лицо было у короля, что Уэллен понял — если он не найдет Сирин Драгрейн, то в застенках окажется он сам.
Он коротко поклонился, но Вирджил вряд ли видел это. Король стоял, вперив остановившийся взгляд в ночь за окном, и только плечи его тряслись от неудержимого гнева.
— Возвращайся в Гринок! Повесь там каждого второго или первого, мне все равно! Казни лордов! Пусть бояться, пусть мысли даже не допускают, что могут скрыть ее от меня! Поезжай и возьми гвардейцев… Сколько понадобиться…
— Да, Ваша Милость.
Еще в полдень они свернули с узкой тропы на наезженный Тракт, и кони шли увереннее, рысью. Лорд Эмрис Уэллен прикрыл глаза. На зубах скрипела пыль, но это было не самое плохое. Все тело в легком доспехе одеревенело и болело, высокий воротник натирал шею, было нестерпимо жарко. Он покосился на гвардейцев, скакавших рядом. Нет, они лишь исполняют приказ, ЕГО приказ. Тошнота подкатила к самому горлу и лорд Уэллен стиснул зубы, чтобы его не вывернуло прямо на дорогу перед его же солдатами. Он тяжело сглотнул тошнотворный комок, отвернулся от гвардейцев и стал смотреть на чахлую рощицу за пригорком.