Его большие ладони обхватили мои руки, сжали их на миг.
— Я все сделаю, госпожа. Это еще не поражение, пока Вы живы и в безопасности, есть надежда.
Он ушел, а я села к окну, размышляя. На юге правит семья Мусагетт, в пору моего дяди Дома наши страны заключили союз посредством брака принцессы Дарии и короля. Брак продлился недолго, и вряд ли я могу рассчитывать на их помощь. Но если… Я позволила себе помыслить о новом союзе, союзе принцессы Драгрейнов и их дома, о том, чтобы найти себе мужа ради власти и возмездия. Пусть придут его воины и корабли, пусть он отомстит за всех, кого убила твоя алчность и гордыня!
Без кольца Дуга я чувствовала себя голой. Душа моя была полна боли и тьмы, но внезапно я поняла, что то, о чем я сейчас думаю и мечтаю, лишь приумножит смерти и беды Севера. Возможно, мы и впрямь прокляты, раз нет конца этому кровавому пути. И путь за мной правда, смерть всегда остается смертью. И я собираюсь принести ее с южных берегов сюда…
СЕЛЕСТА.
Просьбу королевы о встрече ему передал мальчишка-посыльный, он даже имени и лица его не помнил. Весь день это не давало ему покоя. Он вполне мог отказаться, но королева наверняка знает, что он ей не враг, потому и решила обратиться к нему. Зачем?
В Шиммрах лорд Уэллен приехал уже к вечеру. Час или два ему пришлось дожидаться аудиенции у короля, чтобы получить разрешение навестить королеву. Вирджил, к его удивлению, лишь рассеянно кивнул, разрешая, даже не наказав передать что-то нелюбимой жене. У дверей толпились придворные, среди которых лорд Уэллен заметил хорошенькую леди Джилрой, бывшую фрейлину Ее Величества, и еще нескольких дам, и понял — Вирджилу не до королевы, он жаждет забыть ее и все связанные с ней разочарования.
После толкотни и вечного шума Рутвернского двора Шиммрах показался ему тихим и слишком простым, не королевский дом, а просто дальняя крепость.
Внутри тоже все было просто. Он миновал кухни и людскую, прошел по длинному неприветливому коридору до покоев королевы. Здесь мягко мерцали свечи, у которых расселись фрейлины и сама королева. Одетые в темные платья, прилежно склоненные головки, тонкие пальчики без колец снуют с иголками туда-сюда, приглушенные голоса, одна из фрейлин читает вслух.
Минуту или две Эмрис просто стоял и смотрел на женщин, наслаждаясь тишиной и каким-то незнакомым ему ранее умиротворением. Потом старшая фрейлина заметила его, поспешно вскочила со стула.
— Лорд Уэллен!
— Ваше Величество, — он чуть склонил темноволосую голову, и королева одарила его теплой, усталой улыбкой.
Вопреки ожиданиям, выглядела она хорошо. Румянец вернулся на ее бледные щеки, прекрасные рыжие волосы свободно вились по плечам, только глаза ее были печальными.
— Спасибо, что приехали, — поблагодарила она, протягивая ему руку.
Прекрасное вышитое полотно, где на цветущем лугу мчалась в неведомые дали королевская охота, отложено в сторону. Селеста сделала знак фрейлинам и те поспешно удалились, чинно поклонившись высокому гостю. Когда они остались одни, королева указала на свободное кресло у камина, и Эмрис сел, с наслаждением протянул руки к живительному огню. Он не торопился начать разговор, ожидая, что королева скажет, зачем позвала его. Селеста же молча мелкими глотками пила вино из своего кубка.
— Все ли благополучно при дворе?
— Все как обычно, Ваша Милость.
— А Его Величество…
— Он передает Вам свой привет.
Селеста улыбается, по-настоящему, и становится прелестной, когда ее лицо не сковано напряжением.
— Благодарю Вас, лорд Уэллен, за эту великодушную ложь.
Эмрис молча отводит глаза, ибо она права, и возразить ему на это нечего.
— Мой брат… все еще при дворе?
— Да, миледи, — ему удалось не выказать застарелой, укоренившейся ненависти к лорду Сайлосу, но Селеста и так все поняла. Улыбка поблекла на ее губах, и она осушила свой кубок в два глотка.
Эмрис ждал, видя, как она волнуется, места себе не находит. Наконец она заговорила усталым, надломленным голосом, словно решившись наконец играть без притворств, отбросив условности.
— Мой муж не может зачать здорового наследника, — Эмрис на миг все же восхищается тем, как она выбрала слова для столь щекотливой темы. «Мой муж», не она, а Вирджил. Мысленно он салютует королеве «браво!»
— Он верит в проклятие своей тетки леди Моррейн, — прямо и без прикрас произносит она страшные слова. Против воли Эмрис ощутил, как холодные мурашки суеверного страха бегут по спине. С самого детства их пугали ведьмой Моррейн, хальдми Моррейн и ее проклятием. Оно въелось в кожу и в кровь, стало их частью, неотъемлемой от славы Драгрейнов. И только Селеста, не будучи кровно связанной с ними, способна вот так прямо говорить об этом. И он с ней согласен — Вирджил говорил, что проклят.
— Мой долг королевы и жены — даль ему сына, хотя бы одного здорового крепкого мальчика с черными волосами и синими глазами, — со страстью говорит Селеста, глядя на него блестящими глазами, в которых Эмрису чудится отсвет безумия короля. — Но он не может зачать его, — жестко, прямо продолжает она. — Его сыновья умирают. От этого ребенка зависит все — моя будущее, его и будущее всего Севера, Эмрис!