Мир вокруг плыл и качался, ноги не держали меня, и ты осторожно опустил меня на меховую шкуру, устилавшую каменные плиты башни. И не осталось ни страха, ни сомнений, ведь это был ты - мой брат, моя кровь, мое сердце. Я доверяла тебе безраздельно. Ловко, как будто ты каждый день имел дело с дамскими нарядами, ты расшнуровал мое платье, спустил его с моей талии на бедра. Твоя рука беззастенчиво ласкала мою оголившуюся грудь, плечи, живот. Сперва легонько, поглаживая кончиками пальцев, пока кожа болезненно не заныла, потом все настойчивее. Я млела в твоих руках, забыв стыд и остатки разума. Ни звука протеста не вырвалось из моих губ, когда ты наконец снял с меня платье и сорочку, отбросив их, как ненужную тряпку, когда твоя рука обвела изгиб моего бедра и колена. Должно быть, солнце село, в башне стремительно темнело, и я смутно различала над собой твою тень. Ты торопливо стянул через голову свою рубашку, снял тяжелый пояс и штаны, и накрыл меня своим телом, пресекая мои попытки обрести ясность ума, бежать от тебя. Сладостней ощущения твоего тела подле моего, твоих прикосновений везде, к моей груди, шее, животу и бедрам, я никогда прежде не знала. Я вся дрожала от ударов сердца, от волнения и мучительного неутоленного чувства, которое охватило меня. На твоем лице слабая улыбка победителя, одновременно торжествующая и горькая, ты наклонился, целуя меня, ласково раздвигая мои колени. Я смутно понимала, что должно произойти, сейчас никакие слова не имели значения, и страха тоже не было. Минуту ты медлил, вглядываясь в мое раскрасневшееся лицо.
- Ты моя, - шепнул ты в мои открытые губы, ловя мой возглас, устроившись между моих разведенных коленей.
- Да, - не своим, срывающимся голосом отозвалась я, - Вирджил, о, Вирджил!..
Боль была резкой и неожиданной, но я простила тебе даже ее.
Наверное, мы сошли с ума, я не помнила себя, будто мое тело и жалкие остатки разума не принадлежали мне, но в то же время я понимала, что всю свою жизнь ждала тебя, никто другой и не мог стать моим мужчиной, и не было ничего естественнее и понятней твоих губ на моей шее и груди, твоих пальцев, очерчивающих мое бедро, колено, щиколотку. И я подаюсь вперед, чтобы слиться с тобой еще теснее, твои ладони обхватывают мои бедра, и я задыхаюсь, так больно, так сладко, что все внутри сплетается в тугой комок, дыхание мое сбивается и я хрипло стону. В полутьме башни я различаю на твоих губах улыбку, улыбку победителя и человека, чьи мучения наконец-то кончились. Ты берешь мою бессильно опущенную руку и медленно целуешь один палец за другим, проводишь языком по моему запястью.
- Поклянись, - хрипло шепчешь ты, прикусывая мою кожу, - поклянись этим днем, этой минутой, что ты только моя, Сирин.
И я тихо говорю:
- Клянусь.
Время остановилось или же попросту я так страстно этого желала. Свежий ветерок холодил мою обнаженную кожу, я лежала, полузакрыв глаза. Ты нашел где-то чистую ткань и, смочив ее в воде, что собиралась в круглой каменной чаше от дождей и зимних снегов, ласково стирал с моих бедер засохшую кровь. Я же не могла думать о своем бесстыдстве, о нашем грехе и его последствиях, о нет, я думала только о твоих руках, которые снова будили во мне желание. Ты на мгновенье замер, взгляды наши встретились.
- Больно? - шепотом спросил ты, и я молча покачала головой. Сейчас, когда все миновало, тело еще было разнеженным и непослушным, но сквозь усталость и негу я ощущала, как саднит все внизу, но ни за что бы не призналась тебе.
- Ты уже сожалеешь? - вдруг спросил ты, все так же пристально глядя в мое лицо.
- Нет! Конечно, нет!
Ты подал мне сорочку, и я натянула ее под тем же непонятным мне взглядом, потом ты помог мне зашнуровать платье. Юбки были измяты, волосы мои растрепаны и я кое-как собрала их в косу. Ты тоже оделся.
- Ступай, Сирин, лучше никому не видеть нас вместе.
От скрытого в этих словах смысла я все же покраснела, ты отпустил мою руку. Ступени старой башни я знала хорошо, я могла бы пройти по ним и с закрытыми глазами. Едва я спустилась на несколько ступенек вниз, меня окутала промозглая, черная ночь. Я обернулась. Внутри нашей башни теплился огонек свечи, ты стоял, облокотившись о низкий свод, рассеянно скользя взглядом по нашему тайному пристанищу. Я же хотела остаться здесь навсегда, с тобой, но вместо этого я спустилась и незаметно прошмыгнула через малые двери на кухни, а уже оттуда через длинный коридор — в свои покои.
ТАЙНА.
Я думала, что не усну той ночью, но едва я забралась в свою постель и коснулась подушки, провалилась в темноту без сновидений. Утром меня разбудила Марианна. Она отдернула тяжелые шторы и солнечный свет залил комнату. Со вздохом Марианна подняла сброшенное вчера платье, оглядела его и покачала головой.