- Ты восхитительна, - шепнул ты мне в ухо, когда все закончилось. Мы все еще были тесно прижаты друг к другу, соединены и я слышала твое сердце, как свое собственное. Твоя ладонь лениво легла мне на бедро, и ее тяжесть, то, как по-хозяйски ты трогаешь меня, были доказательством нашей любви таким же, как недавние ласки. Разнеженная, усталая, я хотела бы провести так всю ночь, уснуть рядом с тобой, но ты отстранился, гибко поднялся на ноги. Пристально, с каким-то новым чувством я смотрела на тебя, бесстыдно радуясь, что ты — мой, любуясь твоим гибким телом с широкими плечами и грудью, узким станом и длинными стройными ногами. Ты — самый желанный мужчина Севера и ты принадлежишь мне! Перехватив мой взгляд, ты улыбнулся. И от этой улыбки, победоносной и одновременно мальчишески беззащитной, у меня екнуло сердце. В минуты самого большого и безмятежного счастья мы все равно знаем, что оно хрупко и уязвимо, и мне на миг показалось, в наши покои проникла тьма, вот-вот поглотит нас…
Ты достал из мешочка на поясе склянку с бесцветной жидкостью, аккуратно поставил ее на столик.
- Это тебе. Пей по несколько капель в день, чтобы… - ты выразительно посмотрел на мой живот, и я покраснела, ибо вообще не думала об этом. Прикусив губу, я кивнула. Как хорошо, что ты сам обо всем позаботился, и мне оставалось только следовать твоим указаниям.
Как ни хотелось бы мне остаться здесь на всю ночь, нас могли хватиться. И если наследному принцу и вообще мужчине дозволено бодрствовать ночью в таверне или доме утех, то мне нужно быть в своей опочивальне. Ты помог мне одеться, платье было измято, но я беспечно решила, что в темноте никто меня все равно не увидит. На прощание ты поцеловал меня, крепко стискивая мои щеки.
- Завтра не приходи, я уеду в Нэрн на четыре дня, - сказал ты, не отпуская меня. - Это будут долгие дни, и я надеюсь вознаградить нас обоих за них.
-Да! Возвращайся поскорее!
ВСЯ ПРАВДА О НАС…
Как и говорил, ты уехал в Нэрн уже наутро. И потянулись невыносимо долгие дни ожидания. Сперва я изнывала от тоски и мыслей о нас с тобой. Мне страстно хотелось, чтобы ты был здесь, обнимал и любил меня. Но я ни единой живой душе не могла поведать об этом, особенно Марианне, которая расценила мое угрюмое настроение по-своему и без умолку болтала о моем будущем муже. Ложась тем вечером в постель, я похолодела. Внезапно я поняла, что совсем скоро вынуждена буду делить ложе с чужим незнакомым мужчиной. И хуже того — он, конечно, все поймет! Я представила его гнев, представила своего отца, и липкий страх пополз по моей спине. Наш поступок, наша связь вдруг предстали передо мной такими, как их увидят все остальные — грязным и непростительным грехом. Я сидела, окаменев, терзаясь страхом разоблачения и запоздалыми угрызениями совести.
Наутро я была почти больна, у меня не было аппетита, меня пугало мое будущее, и все же я страстно ждала твоего возвращения, ибо мои страхи подле тебя становились сразу незначительными и глупыми.
Последние два дня я провела, как в бреду. Даже матушка обеспокоилась моим здоровьем и лекарь прописал мне настойку из тонизирующих трав, которую я вылила в камин. Если б он знал, что именно я пью! Но мне было не до смеха. Я то убеждала саму себя, что наша близость греховна и более я не увижусь с тобой наедине, то вспоминала те жаркие ночи и тело мое горело, молило о тебе, как и мое несчастное сердце. Я стала рассеянна и молчалива, готова заплакать от пустяка или разозлиться. Но, к моему удивлению, и Марианна, и матушка, прощали мое поведение, списывая все на волнения невесты перед первой встречей с избранником.
В день твоего возвращения я сперва убеждала себя, что вовсе не выйду из своих покоев. Но стоило мне услышать конское ржание и гомон слуг и твоей свиты, от моего малодушие не осталось и следа и я птицей слетела вниз по ступеням. Ты поздоровался с отцом и матушкой, кивнул Эмрису, твой чуть рассеянный взгляд скользнул по другим, и мое сердце едва не выпрыгнуло из груди — ты искал в толпе меня! Меня! Я подошла и ты чинно обнял меня за плечи и запечатлел на моей щеке братский поцелуй.
- Сегодня, - одними губами шепнул ты. И взгляд, каким ты посмотрел на меня, голодный, хищный, заставил меня трепетать.
В башню я пришла раньше тебя, тихонько притворила двери. Я зажгла свечу, но даже она не могла разогнать тьмы по углам нашего алькова. В ожидании я то подходила к окну и распахивала его, ибо тело мое пылало, то замирала, мучительно прислушиваясь к звукам снаружи. В какую-то минуту я обернулась, мне показалось, что ты вошел в комнату, хоть я и не услышал твоих шагов. Неясная тень у двери застыла неподвижно, и я едва не закричала от леденящего ужаса перед неведомым. Ибо это был не ты, а незнакомая мне женщина. Она была во всем черном, только волосы, белые, как сухое дерево, и выцветшие голубые глаза, которые пристально глядели на меня. Я в страхе попятилась, но она осталась неподвижной. Сердце мое колотилось, но против воли я не могла отвести от нее взгляд. Кого-то она мне напоминала, Эти глаза, скулы, нос… Но никакой родственницы Драгрейнов такого возраста я припомнить не могла, да и что бы ей было делать здесь, в нашей башне! Как вообще эта дряхлая старуха смогла сюда подняться? Первый мой испуг прошел, и я осмелилась обратиться к ней.